Кукловоды

После принятия окончательного и бесповоротного решения о создании обширного золотовалютного запаса прошло уже немало времени – а в «загоне» Кошелева вместо несметного стада гордых оленей хромала пара захудалых коз. Благоприобретенная «Хонда», сожрав и их, подводила хозяина все чаще. Как, впрочем, и здоровье.

Итак… Растущее количество седых волос и, соответственно, уменьшающееся количество зубов во рту настойчиво требовали принятия каких-то кардинальных решений.

Поход в банк и открытие счета не заняли много времени.

Пластиковая карточка удобно расположилась в бумажнике среди прочих документов и согревала сердце. Цифра же на счету по современным критериям выглядела просто смехотворно – пятьсот условных единиц. Она чуть ли не вслух взывала о немедленном добавлении энного количества нолей.

Эти безмолвные крики уже долгое время вызывали у Кошелева непроходящую головную боль. Ну что это за загон такой, в котором сиротливо бродят полтора козла?! А ведь самые приблизительные расчёты показывают: чтобы валютный счет превратился в надежную опору, от количества нулей после единицы должно рябить в глазах.

Даже с миллиона (!) американских долларов – при пяти процентах годовых – в месяц будет падать в руки всего четыре с чем-то «штуки». С миллиона, а не с пятисот занюханных баксов!

А пока что в глазах рябит по вечерам от усталости. Голубая же мечта Кошелева – иметь такого размера счет в банке (желательно в швейцарском), чтобы вышвырнуть из головы всякие мысли о повседневном заработке, упасть на диван и жить на дивиденды – представляла собой линию горизонта: сколь и как быстро ни беги к ней – она все так же далеко.

Вот уже несколько лет Дмитрий напоминал самому себе осла в упряжке, перед мордой которого призывно болтается ароматный клок сена, нанизанный на шест, который крепко держит в руке хитрый возница. Бедное животное тянется голодной мордой к сену, бежит все быстрее, а подлый хозяин с маслеными глазками улыбается во все свои лишние зубы – ведь сено для ушастого упрямца вроде натюрморта: видит око, да зуб неймет.

Таким вот натюрмортом стал для Дмитрия вожделенный образ будущей красивой, разноцветной и беззаботной жизни.

А в сером настоящем Кошелев, аки пчела, в поте лица и других частей тела, носил в свой пластиковый «улей» крупицы бледно-зеленого меда, добываемого всеми возможными способами – от ремонта телерадиоаппаратуры до подпольной торговли ценными бумагами.