Кукловоды

До этого момента крепко колебавшийся Кошелев – прежняя его решимость стрелять в людей уже чадила, догорая, – в смертной панике нажал на спуск револьвера.

Презрев бутафорский глушитель, в тесном объеме таун-кара громко бахнул выстрел.

С головы каменно угнездившегося в пассажирском кресле нотариуса словно некто невидимый сшиб модную кепку, неловко зацепив при этом стальными когтями левую сторону лица. Мелкая дробь, попутно превратив ухо и щеку бедняги в кровавый дуршлаг, с тонким визгом прошлась по лобовому стеклу.

От неожиданности послушно руливший в указанном направлении Сипаев сбился с ноги. От пронзительного женского вскрика подстреленного буквоеда он, сам не понимая зачем, резко крутанул руль влево, будто надеялся выскочить из-под обстрела.

Б-бах!! Б-б-бах!!! – словно разряды молнии, дважды прошили наэлектризованную атмосферу салона гулкие выстрелы.

Более нейтрализованному ковбою палить не разрешили.

Пока окровавленный нотариус мелко трясся и истошно визжал в углу салона, Андрей Сипаев оправился от шока, живо направил автомобиль в густые придорожные кусты и пришел на помощь «Александру Матросову».

Поначалу опешивший от неожиданной боевой пальбы гаишник воспрянул духом и кабаньей тушей навалился на поверженного противника, словно хотел его изнасиловать.

– Задавлю, ш-шавка! – яростно шипел он в дико выкаченные глаза полузадушенного «иудея».

В шумной кутерьме удалого разбоя никто не обратил внимания на четыре глухих, задавленных хлопка.

Несказанно удивлен был лишь несостоявшийся «насильник». Словно пародируя свою жертву, он вытаращил побелевшие глаза и громко захрипел. В уголках его перекосившегося рта запузырилась кровавая пена.

Получивший короткую передышку Кошелев зашелся удушливым кашлем.

И тут же от страшного удара по голове лишился чувств.

* * *

…Пришел в себя горе-мститель от методично чередующихся ожогов собственных щек – левой, правой, левой, правой.

Вспышки огня на страдающих ланитах странным образом отдавались звоном и болью в гудящей, словно колокол, голове.

Кошелев горестно застонал и бессознательным движением поднес непослушную руку к лицу, защищаясь от своры выживших из ума пчел.