По эту сторону неба. Непростая книга для взрослых

Она подалась к нему всем телом, приоткрыв губы. И в ту же секунду они встретились. Проникновенно, с привкусом талой воды, сталкиваясь и отдаляясь, как части бьющегося сердца. Размыкаясь, чтобы быстрыми касаниями скользить к шее, где сладковатый запах кожи был непреодолим. А потом, впиваясь в нее, как во фруктовую мякоть, чуть обнажая зубы, внимать легкий стон. И снова – губы в губы, но уже сильнее. Беспардонно. Бесконтрольно. Задыхаясь. Еще!

Он обхватил ее голову, запустив пальцы в волосы и крепко прижал к себе.

– Стой, стой, – вдруг сказала она, отстраняясь.

– Что?

– Имя. Хочу знать твое имя. Пожалуйста.

Он сжал губы.

– Милан, – сказал он, – меня зовут Милан.

– Милан, – повторила она, мягко чеканя буквы, – красивое имя. Оно так идет тебе. Спасибо.

Дана скользила взглядом по его обнаженному лицу.

– я верю тебе, – медленно сказала она, – а еще, знаешь, я тебя помню.

– Мы встречаем именно тех, кто существует в нашем сознании, – ответил он

– Философ

– это сказал Фрейд.

– Как же долго я ждала вас, мистер Фрейд – сказала она горячим шепотом и, с легкой улыбкой, окунулась в его горячие объятья.

22 июня, вечер

Дана лежала убаюканная размеренным дыханием Милана. Он касался ее кожи пальцами, нежно рисуя на ее коже причудливые узоры.

– я знаю тебя очень давно, – тихо сказала она, открыв глаза и повернувшись к нему, – всю жизнь

Милан долго внимательно посмотрел на нее.

– так и есть, – ответил он

Она вгляделась ищущим взглядом

– о чем ты? я чего-то не помню? У нас что-то было? Интересно. Расскажи!

Она звонко рассмеялась и игриво посмотрела на него. Милан поджал губы, сдерживая поток невысказанных слов.

– Дана, увы, это не то, что стоит вспоминать.

– ну почему, я хочу вспомнить. Я итак ничего не помню.

– нет!

– но почему же?

– потому что я обещал

– кому?

– я обещал себе.

Он резко встал и хотел сделать шаг, чтобы избежать этого разговора.

– Я люблю тебя много лет, – выдохнул он, – но мы не были вместе. Я любил тебя, а ты, похоже, нет.

– Не может этого быть! – громко воскликнула она, – я не могла тебя не любить!

Они замолчали. В нем была глубокая обида, обнажившаяся сейчас.