Родня. Пересохшее русло

После этого разговора Тимур не мог найти себе места, но теперь еще надо было как-то сестру успокоить – та тоже далеко не здорова и нервы у нее были изрядно расшатаны.

Пока он искал номер сестры в записной книжке мобильника, опять зазвонил городской телефон.

– Халло,Тима. Это я. Уфффф… Ну вроде успокоилась.

– Да я уже в курсе всего, – сказал он, опережая сестру, – маме приснился кошмар с крушением.

– Ох. У меня чуть сердце не остановилось. Ну и смех, и грех прямо. У тебя все порядке? А кто тебе сказал про сон?

– Да в порядке, в порядке.

– Прямо родная мать чуть меня в могилу не свела.., уффф.Ты бы помирился с ними. – завела старую пластинку сестра.

– Джамик, с ним я не ругался, если бы он Файке в рот все время не заглядывал, то мы бы нормально с ним общались, а если у него нет собственного текста, значит он – прихвостень, и базарить мне с ним…

– Так, золотой, – остановила Джами поток возмущений брата.

– Так она им что – тетя Мотя из соседнего подъезда? Она им – сестра родная. Старшая!!!

– Ох.., какой ты, иногда, невыносимый бываешь. Ладно. Сами разбирайтесь там. Мне тут на днях тетя Фая звонила. Ну, мы там поговорили с ней о том, о сем и она непрозрачно намекнула.., что у тебя долг какой-то перед Глебом остался. Так, нет? – Тимура как иглой укололи.

– Вот крыса, а, кругом ведь залезет, лишь бы бабки светились.

– Давай без этого сибирского жаргона, ок? Она сказала, что ты ему должен остался. И меня это, честно говоря, расстраивает.

– Так сестра, ты мне веришь или этой..?

– Тебе, тебе, успокойся.

– Ну, так вот. Когда я от Либера уходил, я ему должен был кое-чего. Это «кое-чего» я ему вернул, но там еще остаток оставался в размере шести тысяч. Когда мы его схоронили, я точно знал, что эта змеюка везде свой нос засунет, хотя она ему – теща, а не мать родная.

– Кто такой?

– Ну. Это его дружок из бандитствующего элемента.

– Ааа.., ясно.

– Так и вот. Когда меня в порту после похорон провожали, там был один из кентов этого Каната. И я ему прямо так и сказал, что на мне висит долг шесть тысяч долариев. Но должен я их не семье, не детям и не родителям, а лично Либеру.