Магиер Лебиус

– Но благородного ли он происхождения?

Этот вопрос следовало прояснить сразу: боец из низшего сословия вовсе не имел права выходить на ристалище.

– О да, за это я ручаюсь, – с той же непонятной улыбкой ответил маркграф. – Благородная кровь в нем имеется. Слово дворянина. Надеюсь, вы верите слову маркграфа Оберландского, ваша светлость?

Оснований не верить не было. Правда, потому лишь, что, насколько знал бургграф, никогда и никому еще Чернокнижник не давал своего слова. Никому из тех, по крайней мере, кто сейчас был жив и свободен.

О судьбе прочих можно только догадываться. Но на любом турнире слово дворянина – непререкаемо. Даже такого дворянина, как Альфред Оберландский.

Глава 8

Повисшую было паузу нарушил Дипольд Гейнский. Пфальцграф не преминул напомнить – громко, во всеуслышание:

– Первым маркграфа и его людей вызвал я!

Остландские рыцари неприязненно покосились на соперника.

– Значит, и первый бой – мой, – не глядя в их сторону, задиристо выкрикнул сын остландского курфюрста.

О поединке он говорил уже как о деле решенном. Впрочем, по большому счету, так ведь дело и обстояло.

– Если я одолею защитника Альфреда Оберландского, то и с маркграфом тоже первым драться мне. И лишь в том случае, если я погибну…

– Это несправедливо! – поспешил вмешаться Генрих-Медведь. – Если зачинщиков несколько, очередность поединков должна определять вызываемая сторона!

Остландские рыцари заволновались, зашумели.

– В самом деле, – Рудольф Нидербургский на правах хозяина обратился к ненавистному соседу.

 – Не мешало бы определиться, господин маркграф, с кем именно будет биться ваш рыцарь сначала, с кем – потом. Или уж извольте выставить против каждого зачинщика по одному благородному защитнику.

Что, конечно же было не-воз-мож-но. Теперь уже Рудольф глумливо улыбался в лицо собеседнику. Двух десятков опоясанных златошпорых рыцарей в дружине маркграфа никак не наберется. Невооруженным глазом видно – из всей сотни едва ли двое-трое смогут претендовать на высокое рыцарское звание.

Остальные – обычные солдафоны. Сброд, кнехты, посаженные в седла. Отребье и головорезы из простонародья.

Альфред, однако, ничуть не смутился.

– Мой ответчик будет драться один, – неожиданно заявил маркграф. – Против всех. Сразу.

– Что?! – выдохнул Рудольф.

– Что?! – глухо пророкотал из-под шлема Дипольд.

– Что?! – оцепенели прочие рыцари.

Змеиный граф продолжал изумлять своей непредсказуемостью.