Магиер Лебиус

Им надлежало поддерживать порядок возле турнирной ограды, оттеснять забывшихся зрителей, а при необходимости – разнимать слишком уж горячих поединщиков и гнать прочь прытких рыцарских слуг и оруженосцев.

На небольшой насыпи – ближе к городским стенам – возвышались дощатые трибуны. Здесь, под расписанными навесами, в мягких переносных креслах гордо восседали знатные господа и дамы, изволившие наблюдать за турнирными схватками. Нидербургская знать надменно и холодно взирала на прочих зрителей, но с величайшим интересом разглядывала участников благородного состязания.

На самом почетном месте в центре трибун, окруженный полудюжиной телохранителей, сидел невысокий и немолодой уже мужчина с породистым лицом, кустистыми бровями, густой бородой и обильной сединой в волосах. Его светлость бургграф Рудольф Нидербургский – устроитель турнира. Одежды и кресло Рудольфа украшали геральдические красные львы, поднявшиеся на задние лапы. Красный лев на желтом поле – таков был фамильный герб древнего дворянского рода, из коего происходил бургграф.

По левую руку от Рудольфа расположилась королева турнира – юная, светловолосая девушка с изящным станом и обворожительным личиком, на котором выделялись болезненно-красные от возбуждения щеки и горящие восторгом глаза. Сходство с грубоватым бургграфом было невелико, однако именно это нежное создание приходилось Рудольфу родной дочерью. Отец души не чаял в своей милой дочурке, а ее поистине неземную красоту воспевали миннезингеры по всему Остланду. Герде, называемой не иначе, как Гердой-Без-Изъяна, исполнилось семнадцать.

Девушке пора было присматривать жениха, и формально ристалищные игрища проходили в ее честь.

Ниже, под трибунами, справа и слева от насыпи к местам знати осторожно, однако весьма настойчиво жались горожане, чье происхождение не позволяло пока подняться на один уровень с благородным сословием, но чей кошелек давал возможность держаться поблизости от избранных и даже состоять в городском совете. Такие уж наступали странные времена: знатные господа, обладатели прославленных гербов, герои былых войн и славных турниров, истинные рыцари без страха и упрека все чаще нуждались в услугах пухлой мошны, а потому вынуждены были терпеть возле себя безродных, но состоятельных выскочек.

Выскочки эти либо теснились на длинных жестких, грубо сбитых и не прикрытых навесами скамьях, либо стояли у самой насыпи, переминаясь с ноги на ногу, изнемогая под собственным тучным весом и тяжестью душных дорогих одеяний.