Купец

Виктор схватился за пистоль, прекрасно понимая, что ничем не сможет помочь несчастному. Короткий самопал был снаряжен не пулей, а картечью. Он был хорош против прущих толпой противников, но сделать из пистоля точный выстрел не получится. Картечь изрешетит обоих – и соболяка, и наемника-охранника.

В воздухе просвистели два арбалетных болта. Увы, оба цели не достигли. Первый вошел в землю, едва не пригвоздив бедолагу Кирку, второй лишь скользнул по плотному меху твари.

Однако утянуть добычу с тракта зверь все-таки не успел.

В тишине леса грянул одиночный автоматный выстрел. А-Ка, ехавший в голове колонны, пальнул из своего старенького «калаша» прямо с седла.

Стрелец редко промахивался. Не промазал и в этот раз.

Голова соболяка взорвалась, словно пороховая бомба, забрызгав Кирку кровью, мозговым веществом и ошметками черепа. Но челюсти, вцепившиеся в плечо человека, так и не разжались.

* * *

К пострадавшему наемнику спешили трое. Виктор выскочил из автоповозки и рванулся к Кирке еще до того, как стихло эхо выстрела.

А-Ка погнал своего быконя вдоль обочины, не забывая, впрочем, поглядывать на опасный подлесок и кроны деревьев, с которых запросто могла сверзиться еще одна тварь. От головной повозки вперевалку, по-медвежьи, бежал и матерился Костоправ. На поясе лекаря, словно хвост с кисточкой, болталась шипастая гирька кистеня.

Из-за высоких бортов повозок полезли было остальные обозники.

– Не высовываться! – на бегу крикнул Виктор. – Всем оставаться на местах!

– За лесом следите! – присовокупил А-Ка, спрыгивая с седла: до раненого он добрался первым.

Свой «калаш» Стрелец из рук не выпускал. Хотя напавший на обоз хищник был убит, это не гарантировало безопасности. Во-первых, соболяки пусть нечастно, но все же охотились парами и даже небольшими группами. А во-вторых, выстрел, прогремевший в лесу, мог привлечь других котловых тварей. И не только тварей, кстати.

А-Ка поставил быконя так, чтобы животное прикрыло Кирку от леса. Умная скотина как в землю вросла.

А толстая быконская шкура с костяными наростами и защитная попона из кожи вепря-рогача, свисающая почти до земли – не самое плохое укрытие.

Хотя и не самое хорошее, конечно.

Стрелец положил автоматное цевье на седло, как на упор. Замер, готовый в любой момент открыть огонь по «зеленке», вплотную подступавшей к тракту.

– Зря ты вылез, Золотой, – попенял он Виктору, когда тот тоже подбежал к раненому.

Зря, конечно. Тут Стрелец прав на все сто.