Князь-волхв. Тропа колдунов. Алмазный трон (сборник)

Дикий звериный взвизг. Кривой засапожник, занесенный над головой Угрима…

На этот раз князь-волхв поймал Бельгутая в его последнем прыжке. Угрим вскинул руки навстречу татарину, что-то шепнул – коротко и быстро. Яркий синий высверк, полыхнувший на кончиках пальцев ищерского кудесника, ударил в летящую фигуру.

И фигура замерла. Визг степняка оборвался. Бельгутай завис в воздухе – в полушаге от Угрима, в локте от пола. Завис нелепо и необъяснимо. Неподвижно. Поджатые ноги, рука с ножом, уже опускающаяся для смертельного удара, взметнувшиеся, да так и не опавшие полы походного плаща-цува, наброшенного поверх доспеха, перекошенное лицо, глаза навыкате, рот, раззявленный в беззвучном крике…

Угрим опустил руки.

Тимофей отступил на шаг, не отводя глаз от подвешенного в воздухе посла. Тот не шевелился. Не моргал даже. А главное – не падал! Бельгутай был подобен искусно высеченному и раскрашенному истукану.

Тимофей ошеломленно повернулся к Угриму.

Князь тяжело дышал. Видимо, не так уж и легко было сотворить подобное чародейство.

– Он… он… он… – хрипло бормотал Тимофей. Слова давались с трудом. – Он жив, княже?

– Жив, – ответил Угрим. – Живой татарин еще может мне пригодиться, а от мертвого посла проку не будет.

– Но… – Тимофей растерянно поднял руку, указывая на Бельгутая. – Но как?!

– Ничего страшного, – отмахнулся князь.

Тимофей непонимающе хлопал глазами. Однако князь в подробные объяснения вдаваться не стал. Утратив интерес к Бельгутаю, Угрим шагнул к вмурованному в камень бесермену.

– Давай-ка, Тимофей, поговорим теперь с другим нашим… хм… гостем.

Тимофей заставил себя отвернуться от Бельгутая, взглянул на голову, торчавшую из каменной колоны.

– Этого иноземца разве что только каленое железо разговорит, – рассеянно заметил он. – И то я не уверен.

– Не только железо, Тимофей, не только, – усмехнулся князь. – Правда ведь?

Вопрос был обращен к пленнику.

– Княже, он вроде и языка-то нашего не понимает, – предупредил Тимофей.

– Ничего, меня поймет, – с губ Угрима не сходила холодная насмешливая улыбка.

Князь-волхв не отводил от полонянина немигающих смоляных глаз. И словно неведомая сила притягивала к его глазам взгляд злых щелочек на искаженном бесерменском лице.