Эрдейский поход

Словно желает ярким нарядом отвлечь внимание от лица. Короткая рубашка и короткий жупан с путанной шнуровкой. Узкие суконные штаны. Высокие сапоги с простыми шпорами.

Еще – широкий красный кушак. На поясе слева – не очень длинный, но широкий клинок, с рукоятью, годной для одноручного и двуручного боя. И конного и пешего. Справа висит изогнутый кинжал.

На голове – войлочная шапка с широкими полями. На плечи накинут – и без надобности совершенно, по мнению Всеволода, для красы больше – белый плащик с широким воротником и рукавами увязанными за спиной.

Нет, если по одежде судить – так, уж скорее, это лях какой, нежели сарацин.

– Знакомьтесь, – обратился Олекса к гонцам. Сказал, как приказал. Мягко, вроде, но настойчиво. – Всеволода вы уже знаете. Он вас – нет.

– Конрад, – представился первый – златошпорый. – Конрад фон Рихтен.

Голос был сух и невыразителен, как и весь облик его обладателя. Но знакомый… до боли знакомый немецкий акцент говорил больше, чем скупые слова.

– Саксонский витязь, – добавил от себя Олекса. – Доблестный брат-рыцарь германского ордена…

– Орден?! – вскинулся Всеволод, не дослушав. Вот тут-то его накрыло по-настоящему. – Он что же, ливонец?! Тевтон?! Немец из тех, кто наши северные земли терзают? Да я ж сам с новгородчины… Из деревни, которую сожгли эти… эти…

«Псами» назвать крестоносцев Всеволод не успел.

– Я знаю, – резко оборвал его воевода. – Только не «эти».

– Но орден!

– Прекрати! – потребовал Олекса. – Уймись, Всеволод! Сейчас же!

Прекратить?! Уняться?! Да как же так? Ох, не просто это будет – прекратить и уняться. Хоть и немало времечка утекло с тех пор, как молодой охотник, вернувшись с зимнего промысла, нашел на месте родного селения пепелище и обгорелые трупы, но и сейчас как наяву стоит перед глазами та жуткая картина.

– И что же? – задыхался от гнева Всеволод. – Мне? Теперь? С ним? К ним?..

– Именно тебе, – отрезал старец-воевода. – Ты жил неподалеку от орденских земель. Ты знаешь немецкую речь.

Ну, жил. На свою беду. Ну, знает.