По стопам богов. Между двух миров

Он лишил её дара речи! Что вам ещё нужно?

Жрецы загудели, стали кидать проклятья. Вельможи, которые присутствовали на собрании и сначала защищали свою повелительницу, молчали. Нахтамон не понимал, почему его мать не может опровергнуть обвинение. Он едва держал себя в руках. Тогда слово взял второй человек в Та Мери.

– Доказать вину – вот что нужно! – произнёс Канехет и все затихли. – Главный свидетель мнимых преступлений умер, а всё что у вас есть – слова чужеземца. С чего вы решили, что это не проделки мешика? Что это не заговор против нашей правительницы? Может быть, сами мешика прокляли её и лишили дара речи? Разве вы не знаете, что среди чужеземцев есть колдуны? Та Мери же славится своими традициями и справедливым судом.

У вас есть обвинители, но нет того, кто мог бы защитить Первую жрицу Амона. И разве это суд, по-вашему? Я за справедливость! Я за расследование! Иначе ваши действия можно расценить как переворот!

– Что за вздор! Она безбожница! Убийца! – закричали одни.

– Кто этот чужеземец? Это заговор мешика! – воскликнули другие.

– Довольно! – успокоил всех пожилой жрец Амона и подошёл к Канехету. – Да будет так, во имя предков. Мы устроим справедливый суд. У вас есть десять дней, чтобы собрать все необходимые доказательства. До тех пор Хентит Сатамон будет находиться под стражей в храме Амона.

– И охранять её будут меджаи, а не храмовники. – Вставил Канехет.

– Господин Канехет… – пытался возразить жрец Амона.

– Это моё последнее слово! Иначе я обвиню жрецов Амона в измене!

– Вы шутите?

– Нет.

Меджаи! Сопроводите госпожу Хентит Сатамон в храм Амона и проследите, чтобы никто пальцем её не тронул.

Глаза Канехета хищно блеснули, а жрец Амона оскалил зубы. Словно два свирепых льва они посмотрели друг на друга, готовые набросится и растерзать. Два меджая взялись за ручки паланкина Первой жрицы Амона и вынесли её из дворца. Храмовая стража последовала за ними.

– Пойдём, Нахтамон. – Обратился к юноше Канехет. Наследный принц стоял как вкопанный и смотрел вслед этой процессии.

Его руки были сжаты в кулаки, губы дрожали. Чати пришлось взять его за руку и потащить за собой.

– Не волнуйся, – говорил Канехет. – Я не позволю им навредить твоей матери. Может быть они и взяли её под стражу, но я по-прежнему чати, мне подчиняется армия, личная стража госпожи и народ Та Мери. Мы выясним, что здесь происходит. Для этого мне придётся найти свидетелей и выяснить, откуда взялся этот мешика.