По стопам богов. Между двух миров

– Немедленно отпустите меня, – прошипел юноша. – Я щедро награжу вас.

– Ага, а потом нас всех наградят плетью, – угрюмо промолвил Кеми и протянул папирусы Нахтамону.

Юноша недовольно схватил их кистью руки, так как предплечья его были плотно замотаны цепью. В таком положении трудно было даже прочитать текст, не говоря уже о том, чтобы перевести и понять о чём речь. Нахтамон, казалось, и не старался. Когда юношу опустили на четыре пальца вниз, и его изящный хвост погрузился в воду с известью, он не потерял самообладания и не разгневался.

– Поднимите его! – внезапно появился в комнате Медути.

Воины повиновались и вопросительно взглянули на писца.

– Развяжите и ждите меня во дворе, – подтвердил Медути.

Когда юношу поднимали, он больше не сопротивлялся и не пытался наградить своих мучителей гадким словцом. Воины распутали цепи. Нахтамон спокойно размял локти и перевязал побелевший хвост крепкой льняной лентой, чтобы не испачкать одеяния каплями известкового раствора. Когда Кеми и Аха вышли, Нахтамон сел возле столика с зеркалом в серебряной оправе и осмотрел свой хвост.

– Ты ведь уже перевёл тексты. – Произнёс Медути. – Почему молчал?

– Но ты ведь хотел покорности? – ответил Нахтамон. – Хотел наказать меня. Сначала я злился, но потом понял, что это наказание вполне справедливо. У меня только один вопрос. Если того пожелала моя матушка, почему сама не пришла?

– Я понимаю, к чему ты клонишь, – присел рядом с юношей на низкую табуретку Медути. – Твоя мать очень любит тебя и желает только добра, но она, к сожалению, не обычный человек.

Она Первая жрица Амона, от неё зависит гармония в мире, благополучие нашей страны и каждого отдельного человека. На её плечах лежит слишком большая ответственность. Поэтому, если она не может быть с тобой, не значит, что ей наплевать на тебя. Ты поймёшь, когда твоим домом станет храм Амона, и ты тоже приступишь к жреческим обязанностям.

– А если я не хочу быть жрецом Амона? – Нахтамон встал на ноги и посмотрел на испорченный железным крюком потолок.

 – Вы меня заставите?

– Вот как. А чего же ты тогда хочешь?

Юноша глубоко задумался, но не смог дать ответ. Его с детства готовили, обучали и воспитывали только для того, чтобы он занял место своей матери, но чем быстрее приближался он к цели, тем больше она отталкивала его. Нахтамон противился своей судьбе, но где-то в глубине души знал, что ему всё равно придётся отправиться в храм Амона, покинуть дом, обрить голову и надеть жреческие одежды.