По стопам богов. Между двух миров

Беспризорников здесь не было, местные писцы вели учёт каждого рождающегося ребёнка и записывали в специальные книги. Если ребёнок оставался без кормильцев, его быстро пристраивали в новую семью.

Одна из таких учётных книг в преддверии праздника Нового года[40 - Новый год в Та Мери отмечали с первым летним восходом звезды Сириус (др. егип. Сопдет) на небосводе, который приходился на конец римского месяца июля.] попала в руки человека по имени Бикеншуит. Он медленно провёл своим мозолистым пальцем по столбцу с именами, выискивая рождённых за последнюю неделю.

«Можешь сколько угодно на меня коситься». – Думал про себя человек с бородой, похожей на львиную гриву. – «Грязная работа для меня – привычное дело. Но это задание… Смрадные потроха крокодила! Прекрати об этом думать! Приказ есть приказ».

– Нашли то, что искали? – спросил писец.

– Нет, слава Амону, нет. – Неожиданно даже для себя ответил Бикеншуит, вспомнив о том, что ему приходилось делать в других деревнях.

Писец свернул свиток в тубус и уже собирался попрощаться, но перед ним возникла запыхавшаяся женщина в сером сарафане.

– Господин Упути, а вы ещё здесь? – обратилась она к писцу.

– А где мне ещё, по-вашему, быть? – сердито ответил писец, которому сегодня уже изрядно надоели навязчивые гости.

– Так вы ещё не слышали? Радость-то какая! Сентимат вот-вот разродится! Повитуха уже у неё в доме.

Писец тяжело вздохнул и окончательно попрощался с надеждой провести тихий предновогодний вечер с кувшином вина и горячей сырной лепёшкой. Он последовал за женщиной, и даже не заметил, как тенью за ними выдвинулся и Бикеншуит

Тьма спустилась на пустынное нагорье, усеянное редкими клочками зелени. В окнах домов зажглись огни, но каменщики ещё не вернулись из карьера, а значит Бикеншуит мог проследовать к дому роженицы, не привлекая лишнего внимания.

«Какая удача, – подумал он.

Нет, снова видеть лицо безутешной матери, потерявшей ребёнка, он был не готов. Сколько ухищрений он уже изобрёл, выполняя эту мерзкую миссию, чтобы только не использовать своё официальное положение, чтобы только боги не стали свидетелем его деяний и не обвинили на загробном суде[41 - Люди Та Мери верили, что после смерти их душа попадает в загробный мир – Дуат.