По стопам богов. Между двух миров

 – Не ожидал увидеть Ваше Величество здесь! Неужто повзрослел наш будущий владыка? Задал на собрании этим варварам жару?

– Я… ещё… – засмущался мальчик.

– Да что ты пристал к нему, Аха? – зарычал второй воин с двумя косичками, спускающимися по вискам. – Видишь владыка не в настроении с тобой болтать о государственных делах. Ты всё равно в политике, как бедуин в болоте.

– Так и что, мне спросить уже нельзя?

– Думаю, сегодня у господина был действительно трудный день, – улыбнулся Медути, – давайте вернёмся в город.

– Как скажете, господин, располагайтесь, – ответил Кеми, запрягая лошадей в колесницу.

Современные колесницы стали гораздо удобнее, чем их предшественники сотни лет назад. Салон для пассажиров был обшит хлопком и сделан из высококачественной бронзы и дерева. Крышей служил тент, который можно было складывать вечером и раскладывать в жаркую погоду, места для возничего и лучника отделялись от остального экипажа, что позволяло пассажирам уединённо общаться.

Через несколько минут быстроногая тройка лошадей уже неслась по пыльной дороге через барханы и редкие островки зелени у небольших прудов. Виноградники и финиковые сады растянулись редкими очагами между дворцом собраний и столицей Та Мери. Испуганные фламинго взлетали ввысь, когда колесница проносилась по дамбам и узким мостовым. Приятный ветерок касался лиц, сидящих в экипаже Медути и Нахтамона.

– Ну как тебе Собрание Земель? – спросил писец мальчика.

– Не понимаю этого, – задумчиво промолвил мальчик, осматривая льняные поля, раскинувшиеся по правую сторону от дороги.

– Да, я и сам порой не всегда понимаю, – устало произнёс Медути.

– Почему римляне запрещают мешикам приносить жертвы их богу?

Медути оторопел от такого вопроса.

– Но… Ты ведь слышал, что они приносят в жертву не быков, не антилоп, а живых людей? – произнёс писец, – иногда даже детей.

– Но этого ведь требуют их боги? У них нет выбора.

– Ах, всё не так просто, Нахтамон. Здесь дело не только в богах, но скорее в принципах.

– Что такое принципы?

– Как бы тебе объяснить, – замялся писец.