Сотворение Волжской России. 4 книги

Подходя к, своему дому в непривычной темноте улицы и окон, Ярославцев, уже неплохо различавший предметы под звездным небом, заметил два силуэта, которые двинулись к нему навстречу.

– Стой, кто идет? – раздался сильный мужской голос.

– Ярославцев, я здесь живу.

– А, Андрей Андреевич, – мягкий женский голос сопроводил вспыхнувший на несколько секунд навстречу Ярославцеву луч карманного фонарика.

Ослепленный и потерявший ориентацию во вновь навалившейся темноте, городской голова спросил:

– А вы кто такие?

– Комендант двора, старший лейтенант Коровин и патрульная Сёмина, – доложил мужчина.

Разговорились. Ярославцев узнал, что возле каждого дома круглосуточно дежурит двое патрульных, всего в их дворе восемь человек. Причем мужчины-пенсионеры взялись дежурить по два часа в три смены, а женщины по часу.

– Пока так, – закончил Коровин.

Ярославцев же на вопросы патрульных отвечал в общих чертах. Говорил о положении в городе, о принимаемых мерах.

В конце концов, усталость снова навалилась на Андрея Андреевича и он, сославшись на неё, извинился и пошёл к своему подъезду. Лифт не работал, и он с удовольствием дал нагрузку на ноги, прыгая через ступеньки по лестнице на свой этаж.

Татьяна с детьми встретила Андрея co свечкой, и, пока он раздевался, а Петр держал горящий свечной огарок, она на кухне налила ему борщ из кастрюли, накрытой одеялом.

– Что, пап, учиться не будем? – спросил не то радостно, не то озабоченно Петр.

– Это почему же? – удивился Ярославцев.

– Так говорят, нас, кто с пятнадцати и старше мобилизуют. Завтра с утра в школу.

– Да, и нам тоже в школу. Нас тоже мобилизуют? И что, воевать пойдем? – обрадовано затараторил Вовка.

– Вояка, – съязвил Петр, – тебя половцы только увидят…

– Боже мой! – воскликнул Ярославцев, перебивая сына, – они уже и про половцев знают.

– Мы уже знаем не меньше тебя, дорогой наш светлый князь всея Руси-России, – вступила шутливо в разговор, выходящая из кухни, улыбающаяся Татьяна и добавила, – скорее умывайся и за стол, ужин стынет, а подогревать его не на чем – ни газа, ни света.

– Сейчас, сейчас, – заторопился Андрей.