Трилогия Иводзимы

– А чем тебе поможет блок памяти? – спросила короткостриженая девушка в юбке и жилете из желтого полинейлона.

– Муравей сказал, что подгонит мне специальную софтину, но подгрузить ее можно только с аналогового блока памяти.

– Муравью можно верить, – кивнул Трехглазый. – Но где найти блок памяти я не представляю.

– На рынке, – неожиданно влез в разговор Игги. – К нам иногда приносят мертвых Дезертиров.

– Точно, – подтвердила Мэри. – Буквально вчера одного приволокли.

Троица молча уставилась на Игги и Мэри.

Прошла долгая секунда неприятной тишины. Потом Трехногий покачал головой и сказал:

– Не, не пойдет. Барахольщики заломят мегацену, это же стопроцентно коллекционный товар. А нам нет смыла впиливать такой кеш, учитывая, что блок нам нужен всего для одной операции: закинуть софт Муравья на эту древнюю развалюху.

– А если одолжить под залог? – неуверенно спросила девушка.

– Не дадут. – Мэри махнула рукой, и пепел рассыпался по ее коленям. – Эти парни, когда дело касается их товара, вообще перестают быть людьми.

Роботы. Как эти ваши Дезертиры.

– Дезертиры не роботы, – возмущенно возразил Куст. – При тотальной модернизации организма, их мозг почти не был затронут.

Мэри снова махнула рукой.

– Без разницы. Либо вы покупаете у них товар, либо нет. Все, других опций там не предусмотрено.

Игги следил за спором, то и дело прикладываясь к банке. Какая-то мысль формировалась на задворках его неторопливого сознания. Трехногий вяло ругался с Кустом по поводу того, какую цену могут заломить барахольщики.

Мэри прикурила вторую сигарету, ей явно было скучно. Игги допил пиво и наклонился к урне. В сантиметре от груды пустых банок его рука замерла, а формировавшаяся мысль обрела наконец четкость.

– А как выглядит этот ваш блок? – спросил Игги, перебив Трехногого на полуслове.

– Ну… такой цилиндр, сантиметров семь-восемь в длину, с разъемом под USBM.

– А… – Игги неуверенно посмотрел на Мэри, потом снова на Трехногого.

 – Тут, короче… У меня есть похожая штука.

16. Шанти

Она водила Чилаго весь день, но за исключением того разговора с девушкой по имени Эстер, по делу ничего не всплыло. Латинос работал, отдавал указания своим подчиненным, лично обходил все объекты. Он вел себя, как образцовый трудяга. Может даже идеальный. Шанти несколько раз сверялась с консольной схемой, и складывающаяся обстановка нравилась ей все меньше.