Трилогия Иводзимы

Но Игги от этой мысли поторопился избавиться, не любил он об этом думать.

В общем, пробродил так Игги аж до десяти вечера, ни о чем особенно не думая. День видать такой выпал, все у него шло сегодня вроде и не плохо, но как-то странно, не так, как всегда.

Игги прошел до конца улицы, миновал бетонные отражатели, по самую верхушку расписанные флуоресцентными граффити, – вот кого надо нанять камеры помыть, этим засранцам любая высота нипочем, – и поднялся по эскалатору к вагонам.

На платформе трое подростков в одинаковых оранжевых комбинезонах из фибро-нейлона вяло перебрасывались мячом со смещенным центром тяжести.

Рядом более молодой родственник Мистера Чарльза Марблдога, неприятно-полупрозрачный робот уборщик елозил по полу, пытаясь оттереть сделанную через трафарет надпись «Иисус небесный, иже, присно и во веки веков». Наверное, Иисусу не особенно понравилось бы, что по его имени ходят ногами, подумал Игги.

Всю дорогу Игги ехал в пустом вагоне. Лишь на станции «Марсово Поле» влетел миниатюрный квадрокоптер, прыснул на стену несколько незаконных рекламных объявлений и тот же выскочила обратно.

Игги проводил его равнодушным взглядом.

Дома его ждал привычный бардак из разбросанных на обеденном столе запчастей видеомодуля, предметов гардероба, которые лежали где угодно, кроме гардероба, пустых бутылок из-под пива и боксов из ларька китайской кухни. От боксов ощутимо попахивало кислятиной. Игги уныло огляделся и стал раздеваться. Когда он снимал брюки, что-то выпало из карманов, ударилось об пол и укатилось под стол.

10. Шанти

На следующее утро Чилаго не появился «Под Барабаном». Шанти напрасно прождала почти до одиннадцати, делая вид, что увлеклась просмотром нового фильма на экране ручной консоли. Дважды она поднимала чувствительность височного сенсора до максимума, «обшаривая» прилегающие к бару улочки, но лишь заработала тупую боль в висках и слезящиеся глаза. Чилаго не пришел.

Ровно в одиннадцать консоль приняла сообщение от Давида, которому Шанти еще утром отправила снимок крысоподобного продавца.

«Анри Жемаль, кличка Москит, мой метасоотечественник, – писал Давид, – 42 года, на Ив-ме четыре года. До этого пять лет на Коконе-2. Специализируется на торговле запрещенным софтом, поиске информации, и кадровым вопросам для небольших криминальных группировок. Ни в чем, имеющем отношение к армейскому имуществу замечен не был, но всерьез его по этому направлению не разрабатывали.