Жизнь человечья

И за тебя тоже!

– О! – расплылся я в наидовольнейшей улыбке, – Сколько?

– Всё! Две с половиной!

– Хорошо! – сказал я. – Наконец-то ребенка оденем, – поделился я семейными планами, пока не требуя свою долю.

Я стал представлять все, что можно купить на эти денежки: и костюмчик новый в школу Иринке, и кастрюль жене, и запчасти на мотоцикл «иж».

– А что грустный-то? – обратился я к Аркадьевичу. – Случилось что?

– Да нет, – помялся он, – Смотри, чем её выдали.

За это мгновение я успел испытать ужас в душе, уже сидячей в пятках и несколько раз перекреститься, не хотелось мне зарплату вновь продукцией получать, но Аркадьевич держал в руках пятитысячную купюру.

– Где мы такое разменяем-то? – спросил он.

– Не парься! – плюнул я. Он докурил, и мы пошли.

2

– Зайдем в магазин, там и разменяем! – предложил я Аркадьевичу, когда мы шагали по тротуару в никуда – счастливые и денежные – подальше от работы.

– Только ничего покупать не будем, – тут же отрезал он, – Хочу хоть раз зарплату до дома в целости донести, – объяснил Аркадьевич.

– Мне жена о том же всегда твердит, – согласился я, – Террористки, женщины эти!

Как назло нам подвернулся винно-водочный магазин, мы и зашли. Там грузная продавщица смотрела на нас и моргала удивленными глазами, будто мы отделом ошиблись – в женский зашли или за цветами.

– Слушаю, – отрешенно сказала она.

– Разменяете? – удивил Аркадьевич женщину купюрой.

Она поморгала и отрицательно покачала головой.

– Нет, мужчина.

– Спасибо, – поблагодарил он сухо продавщицу, хотя совершенно не за что было её благодарить.

В сельхозтоварах было скучно, и полно народу: мужчин, выбирающих грабли и лопаты, и женщин, придирчиво разглядывающих алюминиевые ведра, пластмассовые тазики и нюхающих мыло и шампуни, словно между ними была разница, как между светлым или темным пивом. Вследствие этого нам с Аркадьевичем пришлось отстоять длинную очередь и наслушаться претензий жен (чужих), не дойдя еще и до дома.

– Madam, не разменяете? – показал я превосходное знание французского.

– Нет, – отрезала женщина, – Слишком большая купюра.

– А если я вон ту кастрюльку у вас заберу, – предложил я, ведь это не водка, жена обрадуется.

– Товарищ, Вы не слышите меня, я не пойму? Нет таких денег! – прорычала продавщица.

Мы ушли.