Сотворение Волжской России. Книги 1,2,3

Услышав характерный шум в эфире и определив по шкале, что он у цели, Иван Кадырович включил передатчик:

– 24-й, 24-й, я 173-й, прошу ответить, – подождав секунд 15, снова повторил, – 24-й, 24-й, я 173-й, прошу ответить, – и опять замолчал, вслушиваясь в эфир.

И тут в наушниках бухнуло:

– Я 24-й, я 24-й, кто такой 173-й? Приём.

– 173-й – это я, капитан баржи Рахметов. Сижу на мели недалеко от вас. Поскольку горотдел милиции потерял связь с вами, то просили через нас выяснить, как у вас дела, почему не отвечаете? Приём.

И уже другой голос:

– Я 24-й, капитан Кочкин, связь потеряна потому, что углубились на 30 километров от города, подождите минут пять, есть очень важная информация, а пока передайте, что Барковы и Карпенко живы и здоровы, вернутся с нами. Всё.

– Понял, через пять минут выйду на связь снова.

Рахметов перевёл радиостанцию на речпортовскую волну и передал диспетчеру свои переговоры с Кочкиным. Затем опять вернулся на милицейскую частоту:

– 24-й, я 173-й, на вашей волне жду информации.

И опять первый голос:

– Понял хорошо, ждите.

Прошло пять минут, шесть, восемь, десять. Рахметов уже хотел ещё раз вызвать 24-го, но в это время в микрофоне раздалось:

– Рахметов, это я, Кочкин, приготовь бумагу и ручку. Слышишь?

– Слышу отлично. Приготовил. Приём.

– Давай, Рахметов, записывай точно. Диктую медленно. Ничему не удивляйся. Готов?

– Готов, давай.

– «Нахожусь на территории, соответствующей весне 1224 года. Буду в городе через час.

Рахметов повторил текст и спросил:

– Кочкин, ты серьёзно?

– Серьёзней не бывает. Не думай, что у меня крыша поехала. Как передашь, сообщи. Жду на связи.

Рахметов передал в порт радиограмму.

– 173-й, это я, порт. У твоего Кочкина все на месте? Приём.

– Когда я сижу на мели посреди дубравы, а ты видишь вместо Волжского моря его дно, то у нас с тобой все на месте? Передай в горотдел и сообщи мне.

Через пару минут в наушниках снова зазвучал голос диспетчера, но уже какой-то глухой, потерянный.

– 173-й, передал слово в слово. Это же жуть, если правда.

Рахметов, который за это время пытался переварить радиограмму Кочкина, как истинный капитан, всё, что ни происходило вокруг, примерял к своему кораблю.

Он вдруг ощутил жуткую опасность для него, неподвижно застрявшего в этом лесу тринадцатого века.