Русский богатырь и лесное воинство

Уморил уже за несколько месяцев.

– Во-вторых, – продолжала говорить Олефина Валерьевна, – помогать – не значит заниматься вымогательством! – женщина подошла к молодому человеку и грозно взглянула на него. Тому стало не по себе, и он поежился.

– А что я?.. – пробовал защититься он.

– Ты извел главного продавца магазина электроники, – ответила Олефина Валерьевна, – так что она теперь лежит в реанимации в кардиологии с инфарктом. Или это неправда?

– Ну, правда… – промычал менеджер, – дэк, этому твоему богатырю все время деньги нужны.

– Какое это имеет отношение к нашему делу, я тебя спрашиваю?!! – грозно нависла Олефина Валерьевна над бедным лесным духом, – а что ты за карнавал устроил в участке, где задержали жену Владимира Викторовича за пьянку? Если бы не своевременные чары Вадима Вадимовича, весь город до сих пор бы искал ответ на вопрос, откуда в самом центре города в милицейском участке столько козлов появилось.

– Эта, она их козлами обзывала и другими разными… прозвищами, – оправдывался менеджер, – как-то нечаянно получилось, сорвалось, что ли…

– Нечаянно получилось, – передразнила менеджера Олефина Валерьевна, – ничего этим духам доверить нельзя. Обязательно в какой-нибудь конфуз вляпаются!

Женщина демонстративно отвернулась от менеджера к девушке лет девятнадцати в коротком полупрозрачном платьице.

– Посмотрим теперь, на что наши русалочки еще способны… Светлана Михайловна, почему у вас не корпоративный вид? В бизнес-центре пришли работать или в озере плескаться, добрых молодцев изводить?

– Тьфи, – только скривилась девушка, – не собираюсь я никого здесь изводить. Больно-то надо. Да и было бы кого…

– Ладно, ладно, не отпирайся, – строго сказала Олефина Валерьевна, – знаю я вашу породу русалочью. Сначала приворожите, заманите, а потом… – женщина сделала убедительный жест рукой возле горла.

Русалка ничего не ответила, только вздохнула.

– В этом же деле надо проявить не только, эта… свои прелести, – Олефина Валерьевна обвела руками вокруг девушки, – но и изрядную долю ума…

Олефина Валерьевна на секунду замолкла, задумавшись, затем изрекла следующее:

– Впрочем, в твоем случае, Света, эти самые прелести, вероятно, будут иметь все-таки ключевое значение.