Лавка богов

– По твоей кислой физиономии, – громыхнул Терах, вваливаясь в лавку и распространяя вокруг себя густой запах дорого вина, – догадываюсь, что торговля идет не очень.

– Торговля сегодня идет неплохо, отец, – стараясь казаться непринужденным, ответил Абрам.

Терах внимательно посмотрел на сына:

– Девица, с которой ты блудодействовал третьего дня, – медленно произнес он, – оказалась обыкновенной воровкой. Ее недавно поймали в лесу, принадлежащем царскому волохранителю. Сейчас решается ее судьба, но я не советовал бы тебе в дальнейшем ею интересоваться, – Терах угрожающе поднял кулак, – хватит того, что ты постоянно позоришь меня перед всеми благородными людьми Ура!

– Я люблю эту девицу, – тихо, но уверенно произнес Абрам, глядя отцу в глаза, – ты можешь убедить Амману продать Сарах ее матери?

Несколько мгновений Терах изумленно смотрел на сына.

То, что он только что услышал, вероятно, произвело на него такое сильное впечатление, что он не мог выговорить слова и даже протрезвел. Затем подошел к Абраму схватил за плечи и тряхнул что есть силы:

– Ты что же, совсем рехнулся, сын?! – зло прошипел Терах. Хочешь обесчестить мое доброе имя женитьбой на дочери нищенки?

Освободившись от рук отца, Абрам невозмутимо ответил:

– Во-первых, твое доброе имя приобрел для семьи я, а не ты, отец. Я делал и делаю богов, которые приносят тебе деньги. А во-вторых, дочь нищенки – это твоя…

Абрам не успел договорить.

Удар кулаком в лицо прервал его тираду.

– Запомни, щенок, – прохрипел Терах, – или ты повинуешься мне, или можешь убираться вон из моего дома! Но если ты настолько обезумел, что выберешь второе, то мое проклятие и проклятие богов, которых ты не уважаешь, рано или поздно настигнет тебя.

Абрам почувствовал, как кровь от разбитого носа заливает ему подбородок. Ярость полноводьем заливала его душу, когда он смотрел на отца. Не обратив внимания, на звон колокольчика над дверями, Абрам произнес:

– Навряд ли твое или тем более проклятие твоих богов когда-либо настигнет меня.

Они мертвы также, как мертва глина и дерево, из которых они сделаны, ты же жалкий лизоблюд без совести и чести!

Сказав это, не помня себя от ярости, Абрам смахнул с полок десяток статуэток, перескочил через прилавок, оттолкнул госпожу Камелию, ставшую невольным свидетелем его речи и скрылся за дверью.