Строитель апокалипсиса

По нему было отчётливо видно, что он старается подобрать какие-то нужные и скорее всего утешительные слова, но получается это крайне неубедительно.

– Может, Вы уже наконец-то объясните, что со мной происходит? – сходя с ума от неизвестности, я жаждал ответа.

– Вы облучены, Максим, – грустно произнёс Алексей, в его взгляде, замутнённым защитным стеклом комбинезона, чувствовалось некое сочувствие. – Тот грузовик был под завязку набит радионуклидами и ещё бог знает чем. Вам вообще повезло, что сейчас можете разговаривать и даже дышать, не используя кислородной маски, – он жестом указал на прибор с маской, к счастью, бесполезно стоящий в углу комнаты, перевязанный целой кучей проводов и шлангов.

– В глубине души я и так знал очевидный и одновременно страшный диагноз.

– Водитель того тяжеловеса умер месяц назад, так и не придя в сознание. До сих пор полиция занимается расследованием дела о провозе запрещённого груза по федеральной трассе, но там что-то не клеится, – покачав головой, продолжил Алексей, – как мне стало известно, они, вроде, вообще собираются закрывать дело в связи с недостатком улик, списывая всё на несчастный случай.

– Как погибла моя семья? – наигранно твёрдо, но при этом еле сдерживая слёзы, спросил я.

Алексей тут же отвёл взгляд, но все же ответил:

– Они погибли мгновенно, несколько автомобилей упали в кювет, спасти вашу семью у врачей не было никаких шансов, простите!

– Сколько мне осталось, доктор?

К такому вопросу врач, конечно, был готов, но всё же с сочувствием окинув меня взглядом, промолвил:

– Около пары месяцев, но это очень приблизительный срок.

В этот момент, вероятно, я должен был забиться в истерике, начать плакать, звать Бога и так далее, но вместо этого я лишь усмехнулся:

– Что-то долго, наверняка Джулия успеет соскучиться по папе.

Алексей сделал вид, что разделяет мой оптимизм. Хотя и непроизвольно подёрнул плечами.

– Почему меня не выпускают из палаты? – поинтересовался я.

– У Вас острая лучевая болезнь, Максим, мы стараемся оградить наших пациентов и работников от любых контактов с Вами, кроме того, стерильность палаты на начальном этапе лечения пойдёт только на пользу.

– Зачем меня лечить? Я же всё равно уже не жилец?

– Такова этика нашего правительства, – торопливо закончив разговор, Алексей, взглянул на приборы, сделал какие-то записи в блокноте и поспешил удалиться.