Строитель апокалипсиса

Всё это происходит не сейчас и не с нами. Не было слышно ни пронзительного крика Кристи, ни хруста сминаемого, словно фольга, кузова автомобиля.

Последнее, что мне удалось увидеть, были огромные глаза дочери, распахнутые в удивлении и страхе. Будто бескрайними водами океана они были полны слез. Она безмолвно плакала.

Мир перестал существовать.

Глава 1

– Максим… Максим! – тонкий женский голос как-бы издалека, из-за грани подсознания пробивался в мозг, то и дело пытаясь помешать серому сну, не имеющему абсолютно никаких красок.

Помутневшее сознание начало с огромной неохотой развеивать дымку, поглотившую всё моё существо. Ослепительно яркий свет заставил зажмурить и без того нешироко открытые глаза. Я пытался закрыть лицо рукой, но сделать этого не получилось.

– Что происходит? – выговаривать слова мне удавалось с большим трудом, словно язык был налит свинцом.

Повернув голову, я увидел, что обе мои руки забинтованы и прижаты к телу.

– Тихо, парень, не дёргайся, – услышал я ещё чей-то голос.

 – Анастасия Павловна, Вы уверены, что сейчас стоит с ним разговаривать? Тем более если оценивать дозу облучения, удивительно как он вообще остался жив.

– Алексей Николаевич, я сама решаю, когда мне стоит или не стоит что-то делать, – резко оборвала его та же самая женщина.

– Хоть подействовало? – сменив тон уточнил мужчина.

В этот момент я негромко простонал. Превозмогая чудовищную боль, мне удалось произнести пару едва разборчивых фраз:

– Где я? Что со мной произошло?

– Подействовало, – с облегчением в голосе констатировала женщина.

– Максим Анатольевич, Вы находитесь в реанимационной палате, для людей, страдающих острой лучевой болезнью.

Посмотрев на табло электронных часов, висевших точно в центре пустой стены, она добавила:

– Сейчас 12:47 по межконтинентальному времени. 14 марта 2089 года.

Дата раскалённым ножом врезалась в моё сознание.

– Три месяца, чёрт подери, прошло три месяца! Неужели столько времени? Как же так?

Яркой вспышкой молнии, в голове вспыхнул страшный вопрос, на который я и сам боялся получить ответ.

Набравшись мужества, я задал его, одновременно желая и противясь:

– Где Кристи и Джулия? Где моя семья?

Женщина, потупив взгляд, выдержала секундную паузу и наконец ответила:

– Соболезную, Максим, их больше нет.

– Что значит «их нет»?! Какие к черту, соболезнования?!

Эти слова вихрем кружились в голове, не желая оседать данностью в израненном сознании. Я провалился в бездонную яму.