Я чудовище

Разве мог он ещё в самом юном возрасте спасти того мальчика? Разве мог остановить хладнокровного рецидивиста, положившего глаз на двух беззащитных детей, заигравшихся допоздна на детской площадке? Крики помощи до сих пор кружатся вихрем в голове, мешая думать и, тем более, вспоминать о прошлом. Алексей всю жизнь бежал без оглядки. Вот-вот его должен был схватить за ногу тот ублюдок и дыхнуть своим перегаром прямо в лицо. Но нет. Он нёсся к спасению, бросив Вадима.

– Трус не имеет права на жизнь, – Алексей выдохнул густое облако сигаретного дыма.

Достав из-под стола початую бутылку, он сделал жадный глоток. Горло приятно обожгло. Знакомый с юношества вкус крепкого алкоголя давно стал неотъемлемой частью рутиной жизни.

– Но я ли трус? Я ли? А кто тогда вызвал милицию? Кто помог опознать того монстра, то чудовище, изгалявшееся над трупом маленького мальчика?

Ответа, конечно же, не нашлось и, сделав очередную глубокую затяжку, Алексей углубился в работу.

***

Марго стояла на промозглом ветру уже несколько часов.

– Пока идёт удача, глупо от неё отворачиваться, – решила для себя девушка, завидев вдали свет приближающихся фар.

Подняв хрупкую ручку и выставив вверх пальчик с накрашенным красным лаком ноготком, Марго натянула томную улыбку и поспешила к останавливающемуся грузовику. За рулём сидел хмурый неопрятный мужик.

– Пять тысяч! – сходу выпалила дама, принюхиваясь к жуткому запаху, доносившемуся из кабины.

– Ага, сейчас. С такой рожей как у тебя, не больше двух, – усмехнулся водитель.

– За две обслуживай себя сам, – кинула в отместку Марго и демонстративно хлопнула дверью. – Совсем охерели…

– Это вы там, похоже, зажрались. Две тысячи им мало, сволочи, – грубо пробурчал водитель и, включив передачу, сорвал грузовик с места, едва не зацепив бортом успевшую отпрыгнуть ночную бабочку.

Марго показала в ответ непристойный жест.

– Вот же подонок. Совсем не ценят нашу работу, – пробубнила она, потирая локоть, которым нечаянно ударилась, спрыгивая с подножки кабины.

Машина скрылась за поворотом, и вновь повисла гробовая тишина. Холод пробирал до костей. Нужно было как-то занять себя.