Кто ты?

Недолго думая, капитан направилась по ближайшему переходу к главному узлу, соединяющему основные части корабля. Кучи нелицеприятных слов, перемешанных с отборной бранью, ещё больше усиливали напряжённое состояние. Капитан была готова выплеснуть накопившееся негодование на первых встречных и, дай Бог, ими окажутся двое учёных, по глупости сломавших что-то на вверенном ей корабле.

Двери лифта распахнулись на нужной палубе, и перед Александрой предстала жуткая картина. Подготовленные для ругательства слова тут же потеряли свою актуальность.

– Господи… – только и смогла выдавить из себя Александра, прикрывая рот ладонью.

Рядом с изуродованными останками стоял здоровяк Михаил Сабо и всхлипывающая Мария, теребящая в руках зелёный платок, которым она то и дело протирала потеющие линзы очков.

– Его как будто прокрутили через мясорубку, – констатировал Сабо, склонившись над трупом. – Но кто мог сотворить такое?

– Кто это? – как можно спокойнее спросила Александра и медленно подошла ближе, пытаясь рассмотреть останки.

Увидеть в них хоть что-то напоминающее человека оказалось непросто. Конечности были отделены от тела. Вместо пальцев виднелись обглоданные костяшки. От лица остались кровавые ошмётки, едва удерживаемые на черепе. Нижняя челюсть отвисла, будто улыбаясь, отчего картина становилась ещё отвратительнее.

– Я не знаю, – признался Сабо. – Когда мы проснулись, все были на месте, а потом наткнулись на это.

– Какого чёрта вы вообще не дождались моего приказа? – на повышенных тонах начала Александра. – На этом корабле я капитан! И меня не волнуют внутренние распоряжения вашей долбанной федерации и, уж тем более, профсоюзов межзвёздной торговли и исследований.

В такт этой пылкой речи громко всхлипнула Мария и ещё сильнее затеребила несчастный платок.

– По прибытию на Землю на вас обоих будет составлен рапорт, – словно ставя жирную точку, специально громко подытожила Александра. – Теперь будем разбираться с этим, – она кивнула в сторону останков. – Нужно передать сигнал на ближайшую станцию и доложить о случившемся.

Михаил нахмурился, но ничего не сказал, а вот Мария всё-таки не смогла удержать слёз, и две влажных дорожки расчертили её веснушечное лицо.