Гонка героев

– Да чё тут думать, братан? Сам же видишь, – он указал рукой куда-то в сторону огромных панельных домов, ютящихся на окраинах гигантского мегаполиса, – мы никому там на хрен не нужны. – Даже если ты будешь тут подыхать с голоду, им будет насрать, понимаешь?

Уж в этом-то Артур был полностью согласен. Ему самому приходилось не раз наблюдать, как быстро люди скатываются по крутой траектории в нищету и отчаяние. Как женщинам для того, чтобы прокормить своих детей, приходилось торговать своим телом, стоя под проливными дождями и промозглыми ветрами.

– А если боишься ментов, то у нас с ними свой базар, рука руку моет, – усмехнулся Монах, – тем более сюда они предпочитают как можно реже совать свои продажные носы. Наверное, боятся оторвать свои жирные жопы от стульев в тёплых кабинетах, суки, – выругавшись, он бросил тлеющий окурок прямо на землю и презрительно раздавил тяжёлым ботинком.

Грубость по отношению к бывшим коллегам хоть и была для Артура неприятна, однако доля истины в ней всё же присутствовала. Спорить и что-либо доказывать никто не собирался, но и затягивать разговор становилось опасно.

– Мне, правда, нужно идти, – проговорил Артур, завидев вдалеке полицейский патруль.

– На случай, если передумаешь, – подытожил Монах и, словно по волшебству, в его руках блеснула визитка, – там тебе подскажут путь, – добавил он и, развернувшись, растворился в ночи.

Разглядывать кусочек пластика не было ни времени, ни желания. Выкинув её в первую попавшуюся на пути урну, Артур зашагал в сторону ближайшей от входа в метро улицы.

Узкие закоулки веяли враждебностью и холодом. Повсюду высились безликие тела высоченных зданий, превратившихся из некогда шедевров архитектуры в покрытые плесенью трущобы. Одинокие автомобили и грузовики социальных служб неспешно блуждали по артериям спящего мегаполиса.

– Наверняка, сейчас, – думал Артур, – там очередной зажравшийся богач, везущий одну или две элитных проститутки, смотрит вниз и ухмыляется тем, что целый город лежит у его ног и подвластен воле, выраженной в пачке грязной бумаги с кучей нулей и единиц.

От всех этих мыслей становилось только хуже и тревожнее.