Гонка героев

На её вершине, словно на троне, восседал чернокожий парень и пристально рассматривал своего нового соседа.

– Я тебя спрашиваю, мудила, кто ты такой? – повторил незнакомец.

– Артур, меня зовут Артур, и, если ты ещё раз назовёшь меня плохим словом, я утоплю тебя в очке унитаза.

– Да ладно, ладно, – сменив тон и улыбаясь продолжил тараторить парень, – я же это, ну ты знаешь, просто пошутил, так сказать, хотел завести светскую беседу.

В его голосе совершенно не чувствовалось злобы. Он не вызывал отвращения или чувства вражды.

Само по себе это не являлось чем-то сверх необычным, но только не для самого Артура. Очень редко подобные фокусы, а уж тем более с арестантами, не вызывали желания хорошенько приложиться к улыбающейся физиономии.

– Сейчас у меня нет настроения шутить, – огрызнулся Артур, – я тут по ошибке, так что новые знакомства мне сейчас не нужны! Понял?

– Не кипятись, я сам сюда только сегодня заехал, а так я вольная птица, – дружелюбно пробормотал чернокожий парень.

На первый взгляд ему было около тридцати-тридцати пяти. Чёрная кожа ярко выделялась на фоне белёсой штукатурки стен камеры. Его хрупкая, но одновременно гибкая и, можно было сказать, атлетичная фигура вначале показалась довольно несуразной. В добавок этот странный парень обладал яркими зелёными глазами и искренним взглядом, который никак не уживался с тюремной робой, болтающейся на нём как на вешалке.

Спрыгнув с кровати, парень подошёл к Артуру и, протянув руку, представился:

– Милен, да, Милен, так меня зовут.

– Я тебе уже сказал, что новые знакомые мне не нужны, – грубо ответил Артур и, даже не подумав жать протянутую руку, повалился на свободную койку.

– Ну и нравы, – одёргивая руку буркнул Милен и вновь взобрался на второй ярус.

Воцарилась тишина. Однако она не была той тишиной, в которой порой приятно побыть каждому, рассуждая о чём-то приятном или действительно важном. Сейчас она давила не хуже автомобильного пресса, созданного утилизировать приходящие в негодность старые машины, всё чаще заменяемые флаерами.

А касательно нашей «любимой» страны – просто приходящие в негодность и заменяемые пешими прогулками под проливными дождями и снежными буранами.

Не прошло и пяти минут, как чернокожий парень попытался вновь завести беседу.

– А я тебя знаю, да знаю, – произнёс он, – ты тот полицейский, что не позволил им убить меня также, как они хлопнули моего друга.