Готикана

– Давай, пока занятия не начались, – поторопила ее старушка-библиотекарь.

Корвина кивнула и направилась в заднюю часть почти пустой библиотеки, проходя мимо секций по истории и литературе. Затем свернула в раздел психологии, ведя пальцами по корешкам книг. Остановилась на «Психологии бессознательного» Карла Юнга, вытащила книгу и тут же вскрикнула, увидев, что в образовавшийся на полке просвет на нее смотрит пара глаз.

Сердце лихорадочно заколотилось, а книга выскользнула из рук и с глухим стуком упала на пол.

Корвина посмотрела на незнакомого парня, который глядел на нее суетливым взором.

– Они здесь, – тихо сказал он, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не идет.

– Что, прости? – прошептала Корвина так же тихо. – О ком ты говоришь?

– Палачи, – засуетился он, говоря приглушенным голосом.

– Кто?

Но не успел никто сказать больше ни слова, как раздался шум приближающихся шагов – вероятно, кто-то услышал ее громкий вскрик.

Парень убежал в противоположную сторону, оставив Корвину стоять в полном недоумении.

Кто, черт побери, такие Палачи?

Она вздохнула, покачала головой и присела на корточки, чтобы поднять упавшую книгу, и как раз в этот момент в поле ее зрения показались ботинки – мужские коричневые туфли с перфорированным носком, а над ними подвернутые штанины черных джинсов. Даже не поднимая взгляда, Корвина сразу поняла, кому они принадлежат.

Она на миг закрыла глаза, призывая силы, чтобы в одиночку встретиться с ним лицом к лицу в закоулке библиотеки и противостоять жару, охватившему ее спустя неделю пристальных взглядов и фантазий.

Корвина запрокинула голову назад, пробежала взглядом по длинным ногам и крепким бедрам, задержав его на выпуклости, которая оказалась на уровне ее лица, и двинулась дальше по торсу к завораживающим глазам цвета ртути. С такого ракурса он казался выше и крупнее.

Он ничего не сказал, а просто смотрел на нее, сидящую на корточках, и у нее в животе зародился отголосок какого-то бархатистого чувства.

Мистер Деверелл напряг квадратную челюсть.

Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться, и Корвина внимательно рассмотрела его большую, красивую ладонь. Она была мозолистой, пальцы слегка изогнуты, особенно средний и мизинец. На миг застыв в нерешительности, Корвина вложила в нее свою руку.

Прикосновение его изящных пальцев и огрубевшей кожи посылало маленькие контрастные импульсы по ее нервным окончаниям.