Школа. Никому не говори

Мороз, сугробы огромные, тротуары завалены, дороги узнавались только благодаря бороздам от колес машин. Я едва вышла из дома. Гребла по Таманской, проваливаясь в снег. Рядом остановился близкий друг брата, взрослый мужик. Он меня пожалел и подвёз до школы. А когда я вернулась вечером, то получила взбучку от родителей на целый вечер. От стыда и подозрений мне некуда было деться…

Люба с ужасом осознавала, что опрометчиво доверяет одно из неприятнейших воспоминаний едва знакомому человеку, причём парню, да ещё и школьному заводиле с кучей друзей.

Но глупый рот не слушался её и совсем не хотел закрываться.

– Предки решили, что друг братана тебя поимел? – договорил за растерявшуюся сверстницу Ибрагимов. – Типа сама напросилась, потому что в машину села?

Люба не моргая смотрела в умные чёрные глаза, не в состоянии произнести позорное «да». Если Сэро расскажет эту историю шутки ради кому-нибудь из приятелей, в школе её просто загноят. Позволив себе так разоткровенничаться, девочка теперь мечтала разбить голову о бетонные плиты под ногами, только б всё изменить и забрать сказанное назад.

Но было уже поздно.

Насмешливое лицо брюнета, ранее смотревшего на школьницу с недоверием, посерьёзнело. В обсидиановых пушистых глазах исчезли смешинки.

– Извини, – хмуро произнёс Ибрагимов, пытаясь избавиться от мерзкого послевкусия чужой личной истории. – Конечно, пойду навстречу. Не хотел тебя обидеть.

– Я не обиделась! Всё хорошо, – поспешила заверить его обрадовавшаяся Люба.

 – Мои родители не злые, не подумай! За пять лет до моего рождения у мамы на руках от опухоли умерла в мучениях старшая сестра. Мама тяжело это пережила, и теперь боится меня потерять, потому что я поздний ребёнок. Понимаю их и стараюсь не расстраивать. Всё, что мама делает, – для моего же блага.

– Я тебя услышал. Хорошо. Будет по-твоему, – мягко поддержал тихоню парень. – Пойдём?

– Ещё кое-что…

– Опять?! – насторожился цыган, не успев расслабиться, и принялся мысленно бранить себя за праздную любознательность и страсть к авантюрам.

– Возле школы мы расходимся и в школе не общаемся.

– А там-то почему?!

Девочка по-щенячьи умоляюще на него воззрилась.

– Божечка укуренный! Ладно! В школе притворяемся незнакомыми! Хорошо-хорошо! – без боя сдался цыган и закатил к небу очи. – Чума, блин, на мою пустую черепушку!

Азартная натура Ибрагимова наконец проснулась и взяла своё.