Школа. Никому не говори

Нелюбопытная до окружающего мира, постоянно витавшая в мыслях, десятиклассница была впечатлена услышанным и от цыгана, и от отца.

Перепугавшись вусмерть от возможности столкнуться с ворами в законе и ментами-убийцами, Любин творческий разум нарисовал кровожадные картины пыток над связанными телами – своим и повесы – да их невнятные мольбы на коленях о пощаде, что не будут услышаны жестокими воротилами.

– Ах-ах-ах-ах!.. И как ты до такого додумалась?! – развеселился Сэро, когда ровесница, стесняясь, с округлёнными глазами спросила о закопанных трупах да продажных милиционерах, рыскающих по заброшенному парку в поисках новых жертв.

Близнецы и Поспелова шустро топали по лужам, напряжённо поглядывая на хмурое тяжёлое небо, обещавшее с минуты на минуту снова разразиться проливными потоками воды. Им пришлось торчать несколько уроков у окна в пустом тёмном коридоре возле школьной библиотеки, потому что снаружи лил как из ведра осенний дождь, а зонтик обманчивым сухим утром взял с собой только Имир.

– Кстати о ментах! Я вчера с дружбанами после полуночи лазил в центре и на облаву напоролся. Ментяра схватил за куртку, гад! Я вырвался и бежал так, что пыль столбом стояла, ну и след мой, конечно, простыл. Думаю, физиономию мою этот хрен точно не запомнил, ведь я был резвым со страху, как понос! Куртку новую жалко: мама из Турции недавно привезла… Не знаешь случайно, как обновку из ментовки достать? – обратился Сэро к девочке.

– Нет, – озадаченно откликнулась школьница.

– Нашёл у кого спросить! – ехидно рассмеялся Имир. – По-твоему, Люба в ментовку как к себе домой ходит да с ноги дверь в убойный открывает?.. Твоя куртка была – ты и топай в отделение!

– Из ума выжил?! Меня ж оформят!

– И чьи это трудности?! Болтался ночью в парке, на засаду налип? Вот сам и разбирайся! – обрезал близнеца Имир и тут же, хмыкнув, добавил: – Мне вот только интересно, когда, наконец, мать спалит, что ты новую куртку похерил.

– Что-нибудь придумаю, – помрачнел Сэро.

– Да кто бы сомневался! – опять поддел брата отличник.

Люба с удовольствием слушала пререкания Ибрагимовых и по-доброму завидовала. Она прекрасно видела, что за несерьёзностью да залихватским настроением одного и нравоучительными остротами да строгой правильностью другого скрываются крепкие тёплые семейные узы, переплетённые настоящей братской любовью.