Душа. Никто, кроме тебя

Душа. Никто, кроме тебя

Алиса Селезнёва

Светлану так сильно тянет к Роману, что втихомолку она называет свою любовь болезнью. Он слишком вспыльчив, слишком упрям и давно перешагнул возрастной рубеж в тридцать пять. Но это совершенно её не смущает, потому что в глубине души Света знает: любовь, победившую смерть, не испугать одной лишь разницей в возрасте…

Алиса Селезнёва

Душа. Никто, кроме тебя

Глава первая

Мы познакомились третьего июля. Точнее, я думала, что мы познакомились третьего июля.

В тот день он сбил меня на машине. Лил по-сумасшедшему сильный дождь, и я не разбирала дороги. Промокла до нитки и уже не обращала внимания на хлюпающую в ботинках воду. Волосы липли к коже, по щекам и шее струились крупные капли дождя, смешанные с чем-то солёным.

Где-то слева замаячила спасительная автобусная остановка. Я рванула к ней. С неё можно было уехать в… С неё можно было уехать куда угодно. Без разницы куда, лишь бы уехать. И я побежала вперёд. Думала, что смогу проскочить перед мчащимися машинами, но не успела… Точнее, мы тогда не успели оба.

Удар не был сильным – я упала на колени. Правую голень пронзила острая боль, ладони, прилипшие к асфальту, саднило, а в голове, как молотком по железу, стучала одна-единственная мысль: «Меня сбила машина.

Он подскочил ко мне почти сразу. Выбежал под дождь в чём был, и его чёрный пиджак мгновенно стал таким же мокрым, как и моё платье.

– Совсем мозгов нет? – От злости он брызгал слюной во все стороны. – Пятьдесят метров до светофора пройти не могла? А если б я тебя растоптал? И не как сейчас, а насмерть. Одним ударом и сразу!

Втянув голову в шею, я извинилась. В спорах я часто извинялась, даже если была права. Просить прощения всегда проще, чем что-либо доказывать человеку, особенно, когда тот не в духе.

– Голова как? Не болит? Не кружится?

– Нормально. С ногой плохо.

– Встать можешь?

– Не знаю.

Я правда не знала, но на всякий случай попыталась. Вышло из рук вон плохо. Боль в ноге усилилась, и мне пришлось прикусить губу, чтобы сдержать рвущийся из груди крик.

– Всё с тобой ясно, – проговорил он уже чуть мягче и, нагнувшись, осторожно приподнял меня, заставив опереться на своё плечо.