Душа. Никто, кроме тебя

– С хозяином квартиры нормально уживаетесь?

Я кивнула и сделала большой глоток из кружки. Чай был насыщенного янтарного оттенка и приятно согревал после холодной улицы.

Мама вышла из комнаты только минут через пятнадцать, привычно тонкая, словно веретено, и бледная точно смерть. За последние полтора месяца мы не говорили ни разу: ни по телефону, ни с помощью сообщений, и я опять схватилась за кружку лишь бы не смотреть ей в глаза и, желая оттянуть момент начала разговора как можно дальше.

– Как учёба? – спросила она, наливая себе чай, и я заметила, насколько огрубел её голос за те шесть недель, что мы не виделись.

– Хорошо.

– У тебя всегда хорошо, – отрезала она, – а потом без стипендии оказываешься.

В груди начал закипать гнев, и я схватилась за кусок разборника, как за спасательный круг.

– У нас было-то всего две сессии, и первую я сдала на «хорошо» и «отлично», а во вторую с одним-единственным билетом не повезло.

– Учить надо лучше, тогда с везением проблем не будет.

Поставив чашку на стол, мама села напротив меня.

– Ой, Света-конфета, погляди, какой я себе берет связала, а тебе новый шарф под пуховик.

И, принеся из прихожей аккуратный свёрток, бабушка развернула передо мной новую вязку. Шарф был белым, а берет ? сиреневым, что тут же навело меня на мысли о знакомой Николая Андреевича.

– Парень твой как? – Подняв голову, мама в упор посмотрела мне в глаза.

Я цокнула.

– У меня парня нет, тот, что залез в общежитие, моим не был.

Мама усмехнулась и, вытащив из кармана домашних брюк телефон, принялась гипнотизировать его взглядом. Но последней модели «Samsung Galaxy» было как будто наплевать на то, что творилось в маминой голове. Она лежала на столе без всякого намёка на движение и не собиралась светиться ни от входящих вызовов, ни от сообщений.

– Все мужики ? козлы, – с чувством произнесла мама. – Все без исключения.

Вспомнив про Николая Андреевича, я хотела возмутиться, но, решив, что напорюсь на новую грубость, промолчала.

– Даша… – Бабушка посмотрела на маму долгим пронзительным взглядом.

– А что? Я правду говорю. Это в её учебниках не написано. Пусть знает. Все мужики – козлы! И папаша её в особенности. Бросил меня одну беременную. Если бы не он, у меня бы, может, и жизнь по-другому сложилась.