Душа. Никто, кроме тебя

– С Вас пятьдесят копеек, – произнесла я, в упор глядя на неё.

– Что? – она подняла свои перманентные брови, и я с трудом не скривилась, почувствовав в её голосе кокетливые нотки.

«Как кошка мурлычет, – подумалось мне, – небось для него репетирует!».

– Копейка рубль бережёт, – не разжимая зубов, пробубнила я любимую поговорку своей бабушки, – а Вы меня на целых пятьдесят обманули.

Не сказав ни слова, женщина выложила злосчастную сдачу и вернулась к своим делам. Мне пришлось сделать то же самое.

Николай Андреевич ждал в меня на кухне. Не бледный, но попивающий воду и гладивший кожу под рёбрами. На другом конце стола, прямо перед ним, белела целая батарея лекарств.

– Спасибо, – произнёс он, забирая пакет с мотилаком. – Поел маринованных огурцов, вот и пошли спазмы.

– Может, врача вызвать?

– Да зачем попусту людей беспокоить, у них и без меня работы выше крыши.

– Или Вашего зятя.

Старик изменился в лице.

– Нет, Романа точно не надо. Выпью таблетку, и пройдёт.

– Понятно. – Присев рядом, я провела рукой по волосам. За предыдущий месяц они заметно потускнели и стали болезненно тонкими. Наверное, сказывались недостаток витаминов и редкое пребывание на свежем воздухе. ? Кстати, сегодня у нас день оплаты.

Я положила деньги рядом с принесённым из аптеки пакетом. Старик молча отсчитал мне положенную сдачу за мотилак и убрал остальное в нагрудный карман рубашки.

– Таблеток много пью. От давления, от сердца и ещё бог знает от чего. Немудрено, что желудок поварчивает.

Поглядев на нижнюю дверцу шкафа, я кивнула. Та была прикрыта не до конца, и зелёный кусок пакета из-под мусора тут же перетянул моё внимание на себя.

– Полный уже. Схожу, вынесу, – сказала, берясь за полиэтиленовые ручки.

Николай Андреевич посмотрел в окно: возле мусорных баков опять копошилась вчерашняя старушка в сиреневом берете.

– Отдай ей. – Дойдя до прихожей, он достал из куртки старое портмоне, развернул его, убрал деньги за аренду, а затем протянул мне купюру в двести рублей. – Пусть хоть хлеба и каких-нибудь консервов купит. Пить она не пьёт и курить не курит – это я точно знаю.

Забрав деньги, я вышла на улицу. Бывшая медсестра, одетая в бессменный жёлтый плащ, усердно ковыряла в мусорном баке чем-то железным, напоминающим деревенскую клюку.