Душа. Никто, кроме тебя

 – Восемнадцать лет назад в городе стояли лютые морозы, он был тогда худющим щенком-подростком, вот я и забрал его к себе, начал подкармливать, а он возьми да останься. Никто не верит, что ему восемнадцать, но я и не доказываю обратное. Он ведь на улице родился, а из документов принёс мне только лапы да хвост.

Вздохнув, я перевела взгляд на собаку и ещё раз быстро осмотрела его. На ум снова пришло только одно слово – «громадный», а уже потом, минуту спустя, добавились «лохматый» и «старый». Действительно, старый: глаза слезятся да и шерсть местами седая, прямо как у человека.

Но взгляд умный, понимающий. Смотрит так, словно знает что-то, только сказать не может.

– Но ты не бойся, – вдруг ни того ни с сего Николай Андреевич перешёл на «ты». Мне это понравилось. Была какая-то неправильность в том, что такой пожилой человек выкал восемнадцатилетней девчонке, – гулять с Псом тебе не придётся. Когда смогу, буду сам выходить, а так над ним ещё года два назад шефство взял парнишка из соседской квартиры.

Андрюшкой зовут. Хороший парень. Историю любит. Военные корабли собирает. Роман Пса как раз у Андрея забрал. Ах, да, дурья моя башка! Ему сказал, а тебе нет. Это же и есть мой зять.

«Ещё и зять…– Прикрыв глаза, я потёрла висок. – Мир порой бывает на удивление тесен».

– … Иванов Роман Алексеевич.

– Да знает она. – Иванов Роман Алексеевич, махнув на меня рукой, занёс огромную сумку продуктов на кухню и поставил на одну из табуреток.

– Знает? – На этот раз вверх полетели брови Николая Андреевича.

– Эта та девушка, которую я сбил третьего июля. Кстати, как нога?

– Нормально, уже не хромаю.

– Тогда тем более пусть живёт!

– Мне нужно идти, – тихо проговорила я, вновь попытавшись открыть дверной замок, который кто-то уже успел закрыть. Тот, конечно же, не поддался. На душе сразу стало гадко. Видимо, не придётся мне здесь жить…

– Конечно. – Николай Андреевич потёр подбородок и, распахнув дверь, по-джентельменски пропустил меня вперёд.

 – До свидания, Светлана, был рад познакомиться.

Его зять не проронил ни слова.

В общежитие я возвращалась в расстроенных чувствах и с трудом удерживалась от того, чтобы не заплакать. Квартира, комната и Николай Андреевич мне понравились. Район хороший и к университету близко, жаль только, Иванову Роману Алексеевичу я не слишком-то приглянулась. Уходя, я затылком чувствовала его неприязнь и понимала, откуда та взялась.