Время дальних странствий

У Володи был баритон, да и у меня тоже, но мне приходилось петь тенором. Особенно трудны были переходы в «Песне друзей» Хренникова: «Дует ветер молодо во все края».

Но как мог этот человек знать обо мне в те годы? А может быть, он слышал, как я, когда бывал один в доме Хачатуровых, подражал Лисициану в арии тореадора из оперы «Кармен» или Нэлеппу в арии Хозе? Неужели я так громко и отменно пою, что меня слышно на улице? Ничего не понимая, спрашиваю:

– Вы и вправду хотите, чтобы я спел?

– Ну конечно! – Он засмеялся.

– За последствия я не отвечаю.

– Пойдёмте, пойдёмте, – он засмеялся, взял меня под руку и потянул в сторону Дома офицеров.

Откуда он знал, что я здесь пройду? Кто-то следил за мной?

А если это в связи с моей работой в читинских геологических фондах? Неужели?! И что теперь?

Нет, не может быть. В таком случае взяли бы быстрей и проще.

Или это какая-то особенная операция КГБ? Нет, скорее всего, он шизик. Тогда врежу ему и убегу…

Я так и не решил, как поступить.

– А-а-а… вот он!

Я оглянулся. К нам приближался темноволосый молодой человек с усиками, похожий на меня.

Странный незнакомец начал передо мной извиняться. Оказывается, он художественный руководитель местного коллектива. На гастроли приехал греческий ансамбль. Ему понравился солист, которого он пригласил на прослушивание и репетицию как раз на то время, когда я появился.

Так я не стал певцом. А может быть, и греком.

…Пребывание в Ташкенте было для меня чем-то похожим на курорт, тем более после Забайкалья и московских мытарств. Кажется, все дни были солнечными. Учёба давалась легко, возможно потому, что я впервые воспринимал её всерьёз.

Из Москвы я привёз небольшой аккордеон и порой наигрывал на нём чардаш Монти, ещё что-то и даже самодельный опус «Весёлый день» (помню мелодию до сих пор, но проблесков таланта в ней не нахожу).

В нашей многонациональной группе студентов никаких конфликтов не было. Ни национального, ни религиозного, ни политического разлада не наблюдалось. Напомню, шел 1955 год. Пройдёт лишь год, и на ХХ съезде КПСС будет подрублена идеологическая опора советского общества.

После расчленения СССР общество раскололось по всем духовным и материальным показателям: религиозному, национальному, социальному, политическому, экономическому.