Охотники на демонов. Похождения Такуана из Кото – 2

Не замечал он и богини Запада. Сиваньму не стала прерывать садовничью медитацию и решила дождаться ночи, чтобы предстать перед монахом в своём настоящем облике. Она бесшумно поднялась со скамьи и мелкой поступью вышла из сада.

Сиваньму вернулась к настоятелю монастыря и промолвила:

– Почтенный Кокори-бханте, дозволь мне провести ночь в зале для медитаций. А утром я отправлюсь в обратный путь.

Обыкновенным паломникам запрещалось оставаться в храмовых залах после захода солнца, но для златовласой Гу Цинь настоятель сделал исключение.

Богиня Запада проследовала в залу для медитаций и смиренно уселась там подле стены. Минуты сменялись часами, и вот уже на Парчовую гору опустилась ночная тьма.

Сиваньму поднялась на ноги и, стряхнув облик прекрасноликой Гу Цинь, приняла свой обычный вид. Раскинув руки в стороны, она поплыла в сторону кельи, в которой мирно спал монах по имени Сонциан.

Богиня Запада склонила голову, чтобы протиснуться в небольшую келью. Одного взмаха божественных рук оказалось достаточно, чтобы стены и дощатый потолок расступились.

Длинные рукава коснулись щёк спящего монаха.

– Сонциан, – глубоким голосом произнесла Сиваньму.

Монаха же в это время посещал уже третий за ночь сон, и каждый из них всё меньше и меньше походил на видения, достойные посвящённых монахов Парчовой горы, да и вообще любых монахов.

Поэтому, услышав голос богини, он – хотя и покинул свой третий сон – тотчас же решил, что перед ним четвёртый. И в этом сне прекраснейшая со всех сторон женщина, которая повисла над ним в своём белом, как свет луны, платье, звала его к себе.

Монах распахнул простыню, которая укрывала его от ночных сквозняков и назойливой мошкары. Под простынёй этой ничего на теле монаха не было: свою робу он бросил вечером под кровать, а исподнее замочил на ночь в стоявшем рядом ведре.

– О, прекрасная дева! – так воскликнул монах, простирая свои натруженные руки в сторону богини Запада. – Иди ко мне в объятья и познай настоящую страсть!

Сиваньму в негодовании ударила монаха своим веером по лбу так, что он мгновенно и окончательно проснулся.

Тут до него дошло, что перед ним не кто иной, как сама богиня Запада. И что он, принявший обеты монах, оказался перед ней в совершенно неподобающем виде.

Монах вскочил с кровати и оглянулся в поисках робы, но не обнаружил ничего, кроме ведра, в котором до сих пор мокло его нижнее бельё. В суматохе он выхватил из ведра исподнюю рубаху и натянул её на себя.