В эфире

Иначе, смерть будет бессмысленной.

– Скажи, Людвиг, а разве бывает иная смерть? В какой смерти есть смысл? По-твоему.

Людвиг оглянулся. Помощь была уже совсем близко. Можно было бы задуматься не на долго, и она бы подоспела как раз к моменту ответа. Но сверлящий взгляд собеседника не оставлял такой возможности.

– Я не хочу умирать, Мастер, – сказал он.

Анхель дождался, пока остальные четверо подойдут.

– Помните, что я сказал вам тогда, в Новом Яфаре, перед самым выходом? Когда вы все дали свои согласия идти за мной.

Людвиг сжал губы от злости.

– Да, Мастер. Я помню.

– Повтори, – не замечая его реакции, сказал Анхель.

– Вы сказали, что то, что вы ищете, важнее наших жизней.

– Да, это именно эти слова, – кивнул в ответ Анхель, – очевидно, тогда ты не придал им должного значения. Скажи мне, смерть на виселице – достойная смерть?

Людвиг опустил голову. Его худые скулы сейчас выделились на тощем лице гораздо отчетливее обычного.

– Или вы двое, – продолжил Анхель, обращаясь к Питеру и Гансу, – я вытащил вас из чана с нечистотами, в котором вы должны были захлебнуться тем же вечером. Может быть это достойная смерть?

– Нет, Мастер, – замотал головой Питер, – вы спасли нас.

– Но…, – сказал Анхель, предполагая продолжение фразы.

– Но мы ведь люди, – продолжил за него Ганс, – и нам тяжело. Вы могли бы просто сказать нам, зачем мы целый месяц бродим по пескам кругами. И мы бы продолжили идти за вами, зная, куда мы идем.

– В том-то и дело, мой друг. Ты не можешь знать. Ты не сможешь. Ты можешь только верить мне. Если это тебя не устраивает, то ты мог бы предпочесть достойную смерть. Что же касается кругов, то то, что я ищу, находится не где-то. Оно находится где-то когда-то. Надеюсь, это понятно, потому как больше ничего сказать я вам не могу. Но сейчас это уже абсолютно неважно. Потому что мы на месте.

Все пятеро в очередной раз озадаченно переглянулись, оглядевшись по сторонам и не увидев ничего, кроме безбрежного песчаного моря с застывшими волнами-барханами, коричневыми в свете заходящего солнца.

– Мастер, тут ничего нет, – сказал Питер.

– Тут есть ничто, – сказал Анхель, после чего обернулся к протиравшему вспотевший под пробковой каской лоб Горацию, – время пришло. Делай то, зачем ты здесь.

Гораций надвинул пониже каску и прошел немного вперед на песчаную равнину.