В эфире

– Я знаю, кто ты такой, – неожиданно высоким и звучным голосом, разнесшимся гулким эхом в пустоте, проговорило оно.

Лица говорившего не было видно, голова был скрыта под капюшоном, спускавшимся вниз, почти что к самым ладоням. Его спина была согнута и неподвижна. Шевелилась лишь голова под тканью, он будто бы рассматривал что-то перед собой, что-то внимательно изучал.

– Должен сказать, ты мне интересен, – снова проговорило существо, – ты знаешь, что очень немногие смогли сделать то, что совершил ты?

Путник сглотнул ком с неприятными острыми гранями, образовавшийся у него в горле.

– Честно говоря, я удивлен…

– Что здесь вообще был кто-то до тебя? Почему? Ты считаешь себя настолько уникальным?

Мужчина недолго обдумывал ответ. Он заранее знал, что придется отвечать на вопросы. Это изначально должно было стать подобием теста, испытания, которое он должен будет пройти, чтобы получить то, за чем пришел.

– Можешь не отвечать.

– Время?

– Да, время, – ответило существо, сильно растягивая каждый новый звук, – то время, когда ты понял, как все обстоит. Я хочу его знать.

Нужно ли было отвечать на этот вопрос? Это, разумеется, была проверка, но что если он, путник, не осознавал весь уровень могущества стоявшего в нескольких шагах существа? Что, если перед тем, как решить прийти сюда, имела место быть недооценка рисков и угроз? Что, если он, каким-то одному ему ведомым образом, попытается использовать информацию, которую получит, для того, чтобы навредить его, путника, планам? Что, если он слишком долго теперь обдумывает свои ответы?

– Разве ты не знаешь его? – спросил мужчина, все еще стоя на границе между пустырем и стеной из безжизненного камыша.

– Стал бы я спрашивать, если бы знал?

– До этого ты знал все. Ну или, по крайней мере, пытался все так представить.

– Ты в этом сомневаешься? – вопрос был произнесен с в точности той же интонацией, с которой были сказаны и все предыдущие фразы, но отчего-то он ощущался гораздо более жестким.

Если до этого не чувствовалось никакой угрозы, то теперь она словно появилась. По крайней мере там, где она могла бы ощутиться в эфире, которого тут не было и следа.