В эфире

Когда его бледное лицо попало в полосу света, врывавшегося в помещение из небольшого окна под крышей амбара, Гертруда разглядела его глаза, каждый из которых был разного цвета.

– Продолжай пожалуйста, – обратился Анхель к девочке.

– Да, мастер, – тихо ответила она, снова еле слышно откашлявшись, – я вернулась в школу только в середине сентября. Родителя брали меня в путешествие, так что я много всего видела.

– Надо же, – заинтересованно произнес Анхель, – где именно вы побывали?

– Много где, мастер.

– Ну и как тебе Ватикан? Впечатляет?

– Да, мастер, он великолепен. Столько истории, и столько всего несказанного на таком маленьком клочке территории, да еще и посреди большого города. Я очень рада, что удалось туда съездить.

– А ты, Гастон? Ты был когда-нибудь в Ватикане?

– Да, мастер, – сухо ответил молодой человек, почесав затылок, – много раз.

– Почему же ты никогда не рассказывал об этом? – спросил Анхель, изобразив удивление.

– Вы, вроде как, не спрашивали. Я много где был. Мой отец – дипломат. Мы часто путешествуем.

– Это большое упущение с моей стороны, – с сожалением проговорил Анхель, – я обязательно попрошу тебя рассказать нам о местах, в которых ты побывал. Хотя бы за этот год. Уверен, нам всем было бы очень интересно послушать.

Гастон безразлично пожал плечами.

– Едва ли, это так уж интересно. И едва ли, это будет интересно всем.

– Мы обязательно проголосуем, и, я убежден, что большинство будет «за», – ответил юноше Анхель, после чего снова обратился к замолчавшей девочке, – продолжай пожалуйста. Что было дальше, после твоего возвращения?

– Так как я вернулась поздно, то пришлось наверстывать пропущенный материал. Это было сложно, но я справилась. Как вы учили, мастер.

Гастон впервые улыбнулся и покачал головой. Этот жест не остался незамеченным, ведь он и не задумывался таковым.

– Ты хочешь что-то сказать, Гастон? – спросил Анхель, обратив на это внимание.

– Да нет, мастер, что тут сказать? Гертруде пора бы уже повзрослеть, а она все еще мыслит, как десятилетний ребенок.

Гертруда вновь потупила взгляд. Ее бледно белая кожа даже в полумраке амбара приобрела багряный оттенок.

– Стало быть, ты уже повзрослел? – поинтересовался Анхель спокойным голосом.