Гептата

Арихан несколько мгновений холодно смотрел ей в глаза, после чего, наконец, сдался и, кивнув, снова улыбнулся такой несвойственной ему улыбкой.

– Ты как всегда права, сестра, – сказал он, – прости мне мою грубость, Азура. Ты знаешь, что это все только лишь от моей к тебе любви.

– Я знаю и ценю это, брат, – ответила Азура, едва заметно улыбнувшись и поклонившись, – во всей твоей мудрости. Скажи мне, что ты увидел? Я хочу знать все.

Арихан кивнул и снова продолжил свое задумчивое движение по периметру балкона со сцепленными за спиной руками.

– Лишь обрывки. Варианты. Вероятности. Некоторые из них меня настораживают.

– Что-то плохое? Ребенку что-то угрожает? – спросила Азура взволнованным голосом.

– Не ребенку. Мужчине. А может быть и не ему самому, а всем другим людям, оставшимся там, на той стороне.

– Он причинит им вред? Но он не может. Он же…

– Один из нас, – закончил за нее мысль Арихан, кивнув, – да, он не может. Но его действия могут привести к самой настоящей катастрофе.

– Судьба мальчика на той стороне тяжела и терниста, – сказала Аллар, – на его пути будет множество испытаний. И Арихан считает, что, оставшись там, он может предпринять неправильные шаги, что, в свою очередь, может повлечь за собой беду.

– Так давайте заберем его… – Азура осеклась, поймав на себе умоляющий взгляд сестры, – а, я поняла, договор.

– Ребенок останется там, пока не вырастит. Тут мы бессильны, – сказал Арихан, выждав недолгую паузу.

– Но мы попытаемся направить его, ведь так, Арихан? – спросила Аллар, – его мать, она будет мудрой женщиной.

– Постойте, – прервала ее Азура, – мы ведь говорим о нашем брате, вы забыли? Не об обычном человеке, взаимодействовать с которыми вы сами себе запретили.

На гладком смуглом лице Аллар снова появилось умоляющее выражение. Она закачала головой, косясь на замершего мужчину у края балкона.

– Не надо так смотреть на меня, сестра, – сказала Азура, улыбнувшись, – или теперь нам запрещено даже говорить то, что мы думаем, не только делать задуманное? Вы можете сколь угодно долго винить меня в том, в чем привыкли винить, но речь идет о нашем брате.

– К сожалению, это все, что мы можем…

– Это все, что можете вы, рабы своего договора. Я же не оставлю брата одного в мире, в котором его будут ненавидеть только потому, кто он есть.

– Поэтому я назвала пустошь за горой Ходрат идеальным местом.