Африка

Предыдущий горячий день вобрал в себя синеву неба и моря. Всё в белом мареве. Ясно видны тела рыб, которые летят впереди судна. У них очень широкие плавники, которые в воздухе служат длинными крыльями, они как заржавевшее красное железо, а тело серо-зелёное и почти прозрачное. Их полёт длится как минимум сотню метров. Время от времени между ними проплывает то один, то другой снежно-белый лист. Один из моряков говорит мне, что это лепестки цветов с берега, от которого до нас сорок-пятьдесят километров. Чайки всё темнее и темнее.

Читаю историю Африки, начиная с незапамятных времён. Когда человек думает о туземных странах, то представляет себе, что они управляются лишь геологической и биологической историей, и кто бы мог подумать, что и эти, такие дикие, края поделены были меж собой разными северными фараонами, султанами, крестоносцами и туземными династиями. Любой кусочек даже только что обнаруженной страны, такой, где люди не нашли ничего, что представляло бы цивилизацию, имеет своё героическое прошлое, свои победы и поражения, свои битвы и своих героев.

У каждого племени свой эпос из десяти и более тысяч стихов, которые переходят от отца к сыну, и которые наизусть знают все воины.

А самое интересное то, что чёрные часто знают наизусть и эпос соседних племён, слово за словом, без ошибок, целиком, хотя и не понимают смысла – ведь всё это эпопеи на архаичных языках. Об этом рассказывает и Вюйе, записавший прямо на месте, где происходили события (многие упоминают об этом), самый прекрасный негритянский эпос о битве Сумангуру

, предводителя языческого племени бамбара, против Сундиаты

, вождя мусульманского племени малинке.

В нём видна уникальная в своём роде мощь изобразительности, характерная для мышления чернокожих, которое вообще-то не приспособлено к каким-либо аналитическим или дедуктивным усилиям. Стихи, которые мне цитировал Вюйе и в которых говорилось о шуме ветра на заре перед битвой, отличались невероятной игрой аллитераций.

Глядя на акварели, где я запечатлел удивительные цвета индиго балахоны тех чёрных, что были у нас на борту, и другие цвета их тел и одежды, Вюйе спросил: «Что позволяет вам видеть столь светлые тона, тогда как художники-романтики нашли бы здесь гораздо более тёмную гамму?»

И мы с жаром принялись беседовать о живописи, о Монтичелли

и Сезанне, пока в сумерках на горизонте не появился и не стал приближаться к нам стремительно, будто выплывая из сна, окутанный сизо-синей вуалью архипелаг Иль-де-Лос.