Вспомнить всё

Я помедлила, но всё же посмотрела в неё. Там была я. Моя ладонь скользила по очертаниям лица, задевая нос, глаза и губы. Разве это я? Я представляла Фелисити по-другому. Это имя ассоциировалось с чем-то необыкновенно нежным и ранимым. Я каждый раз удивлялась ему, восхищаясь его красотой. Я вдохновлялась девушкой с этим именем. Мне говорили, что это я, но нет, не верю. Я не она.

Вдруг что-то однородное упало и разрезало лужу на несколько частей. Капля. Вторая. Следующая. Они были прекрасны. Они падали одна за другой, превращая зеркало в миллионы осколков, в которых я не могла себя рассмотреть.

– Фел! – девушка оттолкнула меня. Я закрыла глаза вновь. Картинки бушевали у меня в голове, создавая одну большую. Что это было? Хаос. Секунду назад я смотрела себе в глаза. Пустота и полное забвение проглядывались в них. Если опустить в мои глаза руку, то вынув её, она была бы пропитана желчью и темнотой, нескончаемым ужасом и криками боли, рука бы болела и металась из стороны в сторону, пытаясь найти выход.

В конце концов, она бы сама отрубила себя от чёрствого тела и бездушным ворохом тканей упала на пол, умиротворяясь. Если ты мертва, то ты не страдаешь.

– Фелисити, пожалуйста, открой глаза, – слова вывели меня из транса, который я называла своим сознанием, и заставили меня сделать то, о чём просила девушка.

– Я хочу присесть, – так непривычно говорить что-либо. Фразы даются мне с трудом, но я тормошу свой разум и стараюсь откопать слова.

Моё убогое тело поднялось, а ладонь прочно схватилась за другую.

Скамья находилась рядом, поэтому мы дошли до неё и решили укрыться от дождя под массивным деревом, укрывающим своими ветвями лавку.

Дождь становился сильнее, а траве оставалось лишь пригибаться под настойчивыми каплями, которые то и дело падали на неё, стараясь утопить. Ливень забирался даже в те места, где он не должен был быть. Я пыталась сконцентрироваться на гуле дождя, будто это был метроном или часы, висевшие у меня на кухне в доме, отчеканивая одну и ту же мелодию, под которую я засыпала в детстве.

Казалось бы, одни и те же ноты, вырабатываемые взаимодействием деталей механизма между собой, превращались в колыбельную, которая каждый раз звучала по-разному.

Дождь усилился, унося меня в глубину моего сознания и запирая меня в клетке собственных воспоминаний, которые доводили меня до дрожи, заставляя биться в конвульсиях. Я чувствовала себя невольным зрителем событий, произошедших так давно, что казалось, будто они нереальны.