Связанные любовью

Не беспокойтесь. – Стефан рассеянно покрутил золотое кольцо-печатку, которую в обязательном порядке носил каждый герцог Хантли со времен Генриха Восьмого. – Вообще-то я пригласил ее для того, чтобы попытаться выяснить о ней хоть что-то, но, откровенно говоря, не рассчитывал, что она примет приглашение. Придется пересмотреть всю теорию.

Гудсон нахмурился:

– Простите, сэр?

– Я подозревал, что она прибыла в Суррей, дабы попытаться втянуть Эдмонда в безрассудные игры царя Александра. Теперь же… – Герцог нахмурился.

Мисс Софья заплатит.

А уж кару для нее он придумает.

– Я распоряжусь, чтобы ее больше и на порог не пускали, – решительно пообещал Гудсон, не догадываясь о проносящихся в голове хозяина далеко не скромных мыслях.

– Нет, Гудсон. Я хочу, чтобы вы поступили ровным счетом наоборот. Принимайте ее как самого желанного гостя.

Дворецкий сдвинул к переносице седые брови.

– Вы уверены, что так надо, ваша светлость?

– Абсолютно уверен.

– Если вы не доверяете ей, сэр, то разве не должны мы принять меры, дабы она не учинила тут беды?

– Если уж говорить откровенно, у меня нет достаточных оснований для подозрений. Может случиться, она именно та, за кого себя выдает. Другими словами, молодая русская дворянка, желающая познакомиться с английским обществом.

– Но?..

– Но если это не так, то я хочу выяснить, что именно ей нужно. И чтобы это сделать, нам следует внимательно за ней наблюдать.

Гудсон щелкнул языком.

– Значит, ей позволено свободно расхаживать по дому?

– Свободно расхаживать – да. Но при этом не спускайте с нее глаз.

– Как вам будет угодно, сэр.

Верный дворецкий тяжело вздохнул, но Стефан знал, что его распоряжение будет добросовестно выполнено. Проблема заключалась лишь в том, что деликатная ситуация требовала не только добросовестности.

– Гудсон?

– Да, ваша светлость? – Дворецкий настороженно посмотрел на него.

– Постарайтесь не перегнуть палку. Мисс Софья должна чувствовать себя в Мидоуленде как дома.

Гудсон с готовностью склонил голову:

– Очень хорошо, сэр.

Глава 4

Забыв про гордость и даже достоинство, Софья устремилась в Хиллсайд с неподобающей истинной леди поспешностью.

Ах, если бы можно было с такой же скоростью вернуться в Петербург.

И какую же глупость она совершила, согласившись приехать в Англию.