Связанные любовью

Похоже, не все было так просто, как она хотела показать дочери.

– Когда этот негодяй обратился ко мне в первый раз, я потребовала, чтобы он показал письма. Он ответил, что не держит их при себе. Я потребовала доказательств того, что шантажист, по крайней мере, знаком с их содержанием. И он снова отказался, заявив, что никаких доказательств не будет, пока я не выплачу затребованную им сумму.

– Странно. Он ведь должен понимать, что выкуп платят только после предъявления доказательств и что просто так никто не даст ему и рубля.

– Мужчины склонны недооценивать женщин. Бабевич, наверное, полагал, что я запаникую и тут же соглашусь на все его требования. – Мария презрительно усмехнулась. – Есть и еще кое-что.

– Что?

– Мы с Елизаветой часто обменивались разными секретами, а потому – на случай, если письма попадут в чужие руки – придумали собственный шифр, которым и пользовались при переписке. Шифр, конечно, почти детский и разгадать его не составит труда, но показательно уже то, что вымогатель даже не похвастал своими успехами.

Софья согласно кивнула – довод и впрямь показался ей убедительным. Даже считая, что с женщиной легко справиться, нагнав на нее страху, злодей не удержался бы от того, чтобы продемонстрировать свою сообразительность.

Жизненный опыт, пусть и недолгий, убедил ее в том, что мужчина никогда не упустит возможности показать свое превосходство над женщиной.

– Если у него нет писем, то откуда ему известно об их существовании? И откуда он знает, что эти письма могут навредить Александру Павловичу?

– Именно поэтому Геррик и не принял мер к изобличению негодяя, – объяснила Мария.

Софья поежилась. По спине пробежал холодок. И дело было не только в том, что она сидела в одной лишь ночной сорочке и корсете посреди остывшей комнаты. В какой-то момент молодая женщина вдруг почувствовала, что впереди ждут большие неприятности. Мысль о том, что у них с матерью появились опасные враги, не добавляла радости.

– Значит, не остается ничего другого, как сидеть и ждать, пока злодей не приведет вас к своим сообщникам.

Мать ответила не сразу и, оборвав наконец затянувшуюся паузу, нерешительно посмотрела на дочь.

– Вообще-то есть одно очень важное дело.

Софья инстинктивно подалась назад. Этот тон был хорошо ей знаком. Как и испытующий взгляд исподлобья. Ни первое, ни второе ничего хорошего никогда не обещали.

По крайней мере, ей.