Казни Дьявольского Акра

Вскоре Миллард донес, что такой затор возник не из-за количества народу, а из-за того, что на входе стоят два охранника и обыскивают каждого, прежде чем пропустить внутрь.

– Что они ищут? – спросила Нур. – Оружие?

– Мы сами по себе оружие, – улыбнулся Хью.

– А некоторые помощнее других, – добавила Эмма.

Досматривая Еноха, один из охранников похлопал его по заднице, проверяя карманы.

– Эй, а поцеловать? – возмутился тот.

Охранник вытащил у него из кармана запотевшую колбу и прищурился, пытаясь разглядеть содержимое:

– Это что такое?

– Сердце убийцы в растворе гималайской соли.

Охранник встряхнул колбу и чуть не уронил.

– Осторожней, болван! Оно мне дорого как память! – рявкнул Енох, выхватывая колбу у него из рук. – Давай уже, пропускай! Будто ты не знаешь, кто мы такие!

Страж порядка расправил плечи:

– Да будь вы хоть бабушки верховной имбрины, мне плевать! Приказано досматривать всех до единого…

Второй охранник наклонился к нему и что-то прошептал на ухо. Первый заскрипел зубами, проглотил свою гордость и махнул нам рукой: «Проходите».

Эмма потрепала Еноха по плечу:

– Эх, не судьба тебе сегодня блистать. Боюсь, мы все здесь – только свита.

Енох засмеялся и покачал головой.

В качестве последней меры предосторожности нам велели предстать перед странным молодым человеком с разными глазами, чтобы он на нас посмотрел.

Молодой человек осмотрел меня всего – с головы до пят и обратно, а потом уставился прямо в лицо.

– Что это он такое делает? – спросил я.

– Сканирует твои намерения, – пояснил Миллард. – Определяет, добрые они или дурные.

Я почувствовал, что под взглядом человека-сканера лоб понемногу теплеет. Когда стало совсем жарко, я хотел уже пожаловаться, но тут разноглазый отвернулся и кивнул охране.

Нас пропустили внутрь и направили по каменному коридору, освещенному газовыми рожками и гудящему отголосками – шум толпы эхом отдавался от стен.

– Что-то они слишком расстарались, – заметила она с подозрением.

– Наверное, опасаются всяких психов, – отозвался я.

– И я их не виню, – вмешался Гораций. – Представьте, что будет, если кто-нибудь заложит тут бомбу! Он же разом уничтожит девять десятых всех британских имбрин, а заодно и несколько иностранных.