Ярость огня

* * *

Вернувшись в Обитель на собрание военных корпусов, я быстро оповестила стражников об изменениях в решении Военного Совета о нападении, а затем впервые рассказала о драконе в наморднике, которого мы с Пауэром увидели, когда возвращали тело Джулии. Реакция наездников была вполне предсказуема: мне пришлось дожидаться, когда исчезнут выражения ужаса на лицах, а деревянные кресла переговорной комнаты перестанут скрипеть под весом встревоженных стражников. Члены Военного Совета, возможно, и не понимали, что намордник означает для дракона или его наездника, но мы знали это очень хорошо.

Мы отлично представляли это чувство.

Когда с осевшей трибуны я обратилась к рядам окружающих меня стражников, то на мгновение порадовалась тому, что мой голос, по крайней мере перед этой аудиторией, прозвучал уверенно:

– Холмс собирается отправить разведывательный отряд небесных рыб, чтобы определить цели и проанализировать ситуацию с наездниками на драконах в намордниках.

– Как? – спросил Лотус. – Никто из нас не говорит на норише.

Нориш, язык норчианского населения Нового Питоса, был похож на каллийский, однако давно не использовался, потому что общение между двумя народами стало невозможным.

Если только эти наездники не научились говорить на языке своих угнетателей.

– Наездник низшего происхождения, которого мы встретили, бегло говорил на драконьем языке.

Пауэр сидел в дальнем ряду рядом с Дарием.

– Могу подтвердить. Он говорил лучше Антигоны.

– Спасибо, Пауэр.

Лотус присвистнул:

– Ну конечно. Я полечу.

Лотус, сын знаменитого поэта из патрицианской семьи с Яникула, с детства говорил на драконьем языке, как и Ли.

– Я тоже, – заявила Крисса, подняв руку.

Дак тоже поднял руку:

– А разве не я должен лететь вместо Лотуса? У Криссы вполне приличный драконий, а мой дракон единственный из небесных рыб, кто вспыхнул.

– Вот и я о чем, – пробормотал Лотус.

Рок хлопнул его по плечу:

– Это случится со дня на день, дружище.

Кор заерзал в кресле. Наши взгляды встретились.