Псалом бурь и тишины

Не сражался с Идиром за власть над своим телом. Не был во сне о далеком прошлом, где видел Карину. И не был спрятавшимся в углу мальчишкой, который молится всем богам, чтобы отец его в этот раз не нашел, хоть бы не нашел.

Он, с самого окончания Солнцестоя, лежит в больнице Ксар-Алахари. С его сестрами все хорошо. С ним относительно тоже, хотя это может быстро измениться, если Страж вдруг решит чуть сильнее надавить копьем на его шею.

Лейла взглянула на замершего под копьем Малика и резко сказала Стражу:

– Уберите оружие, вы его пугаете!

Если бы в Обуре, их родном городе, какой-нибудь эшранец позволил бы себе обратиться в подобном тоне к элитному зиранскому воину, его бы в лучшем случае наказали палками, а в худшем – казнили.

Как видно, по сравнению с прошлыми временами их положение сильно укрепилось, потому что Страж только пристально посмотрел на Малика, затем кивнул и возвратился на свой пост в углу палаты. Лейла щелкнула языком и тихо произнесла несколько успокоительных слов, но Малик заметил, что она по-прежнему держит руки перед собой, как будто опасается, что он может в любой момент напасть на нее.

– Прости, пожалуйста, – хрипло сказал он.

– Не извиняйся. Не надо было тебя так резко будить. – Она скрестила руки на груди. – Все хорошо. Ничего страшного не произошло.

Но могло произойти. Поэтому в палате и находился Страж: не для того, чтобы защищать Малика от кого бы то ни было, а чтобы защищать кого бы то ни было от Малика. Вряд ли можно было осуждать Фарида и Совет за то, что они желали быть готовыми на случай, если Идир вдруг освободится, но это не означало, что Малику нравилось пребывать под круглосуточным наблюдением.

– Это был Царь Без Лица? – спросила Лейла. – Он пытается вырваться?

Пальцы Стража крепче сжали древко копья – только по этому незаметному движению можно было догадаться, что он их вообще слышал. У него через плечо была красно-серебряная перевязь – наверное, знак отличия либо принадлежности к определенной категории войск.

– Вроде того… – сказал Малик и, заметив обеспокоенный взгляд старшей сестры, тут же добавил: – Но у него ничего не получается, так что беспокоиться не о чем!

Чтобы удостовериться в этом, он обратил взор внутрь себя и попробовал на прочность преграду, отделявшую его от Идира.

Стена держала хорошо, боль, мучившая его во сне, исчезла.

В отличие от Малика, Лейла не была улраджи, поэтому она не вполне понимала, что произошло, когда он впустил Царя Без Лица в свое тело.