Псалом бурь и тишины

– Почему ты раньше об этом не упомянул?

– Я… Сначала я не думал, что она там присутствует. Я понятия не имею, как такое может происходить.

Его учитель провел ладонью по лицу и медленно выговорил:

– Преграда вокруг Зирана была разрушена, когда твои магические силы и ее соединились. Не исключено, что в тот миг количество разделяемого вами нкра оказалось так велико, что в тебе осталась малая толика ее силы, а в ней – твоей. Ее недостаточно для того, чтобы ты мог применять ее магию или она твою, но, возможно, эта толика дает ей доступ в твой разум тогда, когда ты наиболее уязвим, – например, во сне.

– Получается, мы с Кариной теперь связаны? – Сердце Малика упало, и он начал лихорадочно вспоминать, не могла ли она подсмотреть чего-нибудь порочащего, когда была в его сне. – И она может залезть мне в голову, когда только захочет?

– Если моя гипотеза верна, то да, хотя степень такого проникновения, вероятно, будет невелика. Однако это означает, что и ты можешь проникнуть к ней в голову.

Бессмыслица какая-то. Что-то многовато обитателей для одной его головы. Было бы неплохо выдворить их всех оттуда.

Фарид продолжал:

– Ты должен приложить все усилия к тому, чтобы оградить свой разум от Карины. Мы не можем допустить, чтобы она через тебя узнала наши планы. Если она снова возникнет перед тобой, немедленно дай мне знать.

Малик прикусил губу и опустил глаза.

– Неужели ее обязательно необходимо убить, чтобы совершить обряд? – Он сам не понимал, почему задал этот вопрос.

Было время, когда Карина должна была умереть, чтобы Надя продолжала жить, но сейчас судьба принцессы – не его забота. И все же ему тяжело было смириться с мыслью, что она будет лежать на алтаре с разбитой головой, как пустельга в сказке. – Не лучше ли схватить арквази-хему или царицу какого-нибудь небольшого народа…

– Малик, уж не влюблен ли ты в Карину? – спросил Фарид. Малик готов был сквозь землю провалиться.

– Нет! – Конечно, он не был влюблен в нее.

Он и знал-то ее не очень хорошо. И кроме того, она четко дала понять, что она о нем думает, когда после третьего испытания предпочла ему Тунде.

И все же были мгновения, когда она смотрела на него… Тогда в нем невольно загоралась надежда на то, что, возможно…

– Эх, Малик. – Фарид вздохнул, словно отец, которому приходится говорить ребенку неудобную правду, к которой тот пока не готов. – Любой бы увидел, что за время Солнцестоя вы с Кариной сблизились.