Псалом бурь и тишины

Показавшись из воды, первый мужчина судорожно вздохнул. Вид у него был слегка ошалелый, как будто и правда под водой он встретился с чем-то божественным. Его приветствовали радостные крики. Прогудели бамбуковые рожки, и вперед выступила стоявшая следующей женщина. Настал ее черед окунаться в купель.

Малик и Жрица Воды быстро вошли в ритм проведения ритуала. Именно этого Малику всегда не хватало в жизни до того, как он открыл в себе магические силы, – полной и безоговорочной веры в то, что в мире существует нечто более высокое, чем может постигнуть человек.

Даже просто участие в церемонии вызывало такое чувство, будто он прикоснулся к чему-то важному, значительному. Он понимал, почему улраджи презирали зиранских богов, но на самом деле что в них плохого, если они приносят людям радость и спокойствие?

Наконец настал черед последнего моленника совершить обряд. Взгляд Малика упал на знакомую красно-черную кожаную суму, перекинутую через худое плечо мальчишки.

Его суму, которую вот этот самый мальчишка украл у него перед Солнцестоем.

Мальчик явно тоже его узнал, потому что затрясся от страха. В груди Малика полыхнула злость: если бы этот малец не украл у него сумы, Царь Без Лица не похитил бы Надю и многие люди были бы до сих пор живы.

Но если бы он не украл этой сумы, то Малик никогда не сдружился бы с Тунде и не стал бы учеником Фарида. Он никогда по-настоящему не открыл бы в себе магии. С того дня случилось много плохого, но много и хорошего – поэтому Малик тепло улыбнулся мальчику, когда тот, запинаясь от страха, подошел к купели.

– Как тебя зовут? – спросил он.

Мальчик судорожно вцепился в лямку сумы, как и сам Малик делал бесчисленное количество раз.

– Ха… Хассан.

– Вот что я тебе скажу, Хассан. – Малик заговорщически наклонился к мальчишке. – Эта сума идет тебе значительно больше, чем мне.

Мальчишка удивленно хмыкнул, и напряжение покинуло его. Малик помазал миром его щеки и лоб и молча попросил богов даровать Хассану долголетия и процветания.

Жрица Воды жестом подозвала его к купели, но Хассан замешкался в явном смущении.

– Боишься? – спросил Малик, и Хассан кивнул. Малик повернулся к Жрице Воды. – Я бы хотел сам помочь ему окунуться, если мне это будет позволено.

Наверняка это было нарушением традиции, но жрица кивнула. Малик поднял Хассана на руки и осторожно опустил мальчика в воду, поддерживая ему голову, как младенцу.