Псалом бурь и тишины

Ты не должен во время всего поединка применять магию, одновременно ты обязан держать в узде Царя Без Лица. – Карина указала наверх, и Малик заметил, что на выступе, опоясывающем зал для поединков на высоте двух человеческих ростов, изготовились к стрельбе не меньше полудюжины лучников. И целились они все в него. – Если ты выкажешь даже мельчайшие признаки потери контроля, то умрешь. Все понятно?

Земля будто ушла у Малика из-под ног, ведь то, о чем принцесса умолчала, пугало больше, чем то, что она сказала. После того, как умертвят его, убьют и его сестер.

– Понятно, – прошептал Малик, и ему показалось, будто это сказал не он, а кто-то другой.

Принцесса кивнула.

– В таком случае, командир Стражи, начинайте.

Ее слова еще звенели в воздухе, а Страж с красно-серебристой перевязью уже летел на Малика. Тот едва успел подумать, что, оказывается, за ним надзирал сам командир всех Стражей Зирана, как на его ребра обрушился первый удар.

По телу Малика разлилась боль. Ему удалось увернуться от следующих двух ударов, но тем временем второй Страж оказался позади него. Его стопа врезалась Малику в спину. Он отлетел к каменным ступеням на краю арены и остался лежать. В глазах у него потемнело, поясница взорвалась болью – а вместе с болью вспыхнула и магия.

Неужели, Малик? Четыре удара, и ты уже на земле?

Малик глухо застонал. Магия бурлила у него в груди, он готов был соткать самые страшные ужасы, какие только можно было представить.

Но если он это сделает, то подпишет смертный приговор себе и своим сестрам. Малик успокоил поднявшуюся волну магии – от того, что могло превратиться в цунами, остался лишь ручеек. Он будет сдерживать магию до конца испытания.

Не успел Малик подняться на ноги, как командир отдал отрывистую команду двум другим Стражам. Те отступили, а командир, не спуская глаз с Малика, вытянул руку вперед, ладонью вверх. В центре ладони вспыхнули яркие оранжевые искры.

Стражи умели обуздывать нкра, подобно ему самому и Карине. Гвардейцы Зирана владели магией.

Но времени обдумать это у него не было – по всей арене начали вспыхивать языки пламени, и Малику надо было пошевеливаться, если он не хотел сгореть заживо.