Песнь призраков и руин

К вечеру Каринина мать переоделась в великолепную винно-красную такчиту[15 - Такчита – традиционная марокканская женская одежда для празднеств – из двух слоев, платья и накидки.] с серебристым цветочным шитьем вдоль шейного выреза. В дополнение к серебряной печатке она надела ожерелье из переплетенных нитей, усеянных драгоценными камнями, сверкавшими в ночи, как крошечные звездочки; браслеты – тоже серебряные, на обе руки, звякавшие при каждом движении, и изумрудные серьги, блестевшие на фоне сплетенных в косы волос.

Карина, хоть ее наряд был того же кроя, понимала, что выглядит и вполовину не так эффектно.

– Ваше величество, умоляю, давайте на сегодня оставим деловые разговоры! – вскричала одна из банкирш. – Сделайте великую милость старой женщине: раскройте секрет, какую награду вручат на Солнцестое в этом году. Очень хочется не прогадать со ставками.

Пустельга уклончиво улыбнулась:

– Боюсь, вам придется дождаться церемонии открытия, тогда и узнаете.

Султанше на состязании победителей традиционно отводились лишь церемониальные функции, чтобы никто не мог обвинить ее в особой благосклонности к одному из храмов за счет других.

Однако право выбора награды, вручаемой победителю победителей после решающего тура, принадлежало именно ей. Всякий раз этот приз оказывался совершенно необычным – таким, какой дать способна только правительница. Членство в Совете, например, или губернаторский пост. Что это будет, держалось в строгом секрете до церемонии открытия.

Придворные разочарованно заворчали было, но через секунду уже снова весело смеялись какому-то небрежно остроумному новому замечанию Пустельги. Вообще, каждый жест, каждое слово и каждая – прекрасно продуманная – пауза в исполнении Карининой матери всегда демонстрировали ее великую, непререкаемую силу. Принцесса часто гадала, о чем думают люди, когда видят их вдвоем – султаншу с дочерью, для власти изначально не рожденной.

Собственно, Карине ничего не приходилось делать, кроме как находиться подле мамы.

Скромно сидеть рядом и играть роль наследницы, которая им всем нужна.

Заполнять собой место, предназначенное для Ханане.

Жгучая боль опять расколола голову на части, и Карина даже тихо застонала. Некоторые из придворных поглядели на нее с тревогой – она ответила им самой ослепительной улыбкой, на какую оказалась способна.

– Прошу прощения, мне необходимо облегчиться, – сказала она и чуть не опрометью бросилась прочь из сада.